В бассейне и вверх ногами: как снимают кино про космос

По случаю 65-й годовщины полета Юрия Гагарина в России вспоминают не только виток, сделанный им вокруг Земли, но и последовавшие за этим достижения отечественной космической индустрии. Последним, но немаловажным из них считается первый художественный фильм, который сняли на МКС. Как в России и СССР выпускали кинокартины про космос и почему «Вызов» – не единственная победа в этой области, – в материале «Ведомостей».

Ровесник первого полета в космос

В год, когда Юрий Гагарин стал первым человеком в космосе, режиссер Павел Клушанцев снял фантастический фильм «Планета бурь» (1961) – о совместной советско-американской межпланетной экспедиции и ее высадке на поверхность Венеры. Постановщик картины славился тем, что применял передовые для своего времени комбинированные и подводные съемки, а также разрабатывал разнообразные приборы, чтобы добиться максимальной достоверности.

Редактор «Леннаучфильма» Лариса Кухалева рассказывала СМИ, что во время одной из экскурсий по киностудии космонавт Алексей Леонов заметил скафандр из «Планеты бурь» и заявил: «Это же мой костюм!». «Нет, это наш костюмчик», – парировали кинематографисты. 

Историки кино говорят, что фантазии Павла Клушанцева – которого не приняли в Технологический институт из-за дворянского происхождения – настолько напоминали секретные космические разработки, что членам киногруппы пришлось оправдываться перед компетентными органами, показывая им ранние наброски и чертежи. Реалистичности картине добавили и внушительные по тем временам затраты: один только планетоход стоил кинематографистам, как 60 автомобилей «Волга». Его изготовили по спецзаказу инженеры «ЗИЛ».

В СССР новый космический фильм показывали около полугода, после чего его приобрели 28 стран, включая США (на Западе он вышел в прокат под названием «Путешествие на доисторическую планету»). Успеху советской картины за рубежом несомненно помог полет Юрия Гагарина в космос. Но и сама лента получилась запоминающейся. Поклонники «Планеты бурь» впоследствии не раз находили отсылки к ней в голливудском кино: в облике флиппера из саги Джорджа Лукаса «Звездные войны» (1977-1983), конструкции скафандров в фильме Ридли Скотта «Прометей» (2012) и потомках лавы во франшизе Джеймса Кэмерона «Терминатор» (1984-1991). Хотя нет прямых доказательств того, что эти режиссеры использовали наработки Клушанцева. Но такие совпадения сами по себе свидетельствуют, что Советы не только первыми полетели в космос, но и одними из первых нашли способы сделать фильмы о нем зрелищными и технически поражающими. 

Компромисс между технологией и историей

Благодаря богатой космической истории многие фильмы в России посвящены советским станциям, а также знаковым полетам Белки и Стрелки, Юрия Гагарина и Валентины Терешковой. В таких случаях перед кинохудожниками стоит задача не придумывать инопланетные миры и новые технологии, а достоверно воспроизвести прошлые эпохи.

Биографическая драма Павла Пархоменко «Гагарин. Первый в космосе» (2013) считается единственным фильмом о первом космонавте, который одобрили члены его семьи. По словам продюсера картины Олега Капанца, секрет в том, что авторы не придерживались конспирологических и надуманных версий. В частности, был воссоздан космический корабль «Восток» в соответствии с реальными размерами и параметрами – чтобы актер понимал, с какими ограничениями столкнулся Юрий Гагарин.

Сейчас в прокате фильм Михаила Морскова «Моя собака – космонавт». Съемочная группа вместе с художником-постановщиком картины Андреем Беланом специально побывала на Байконуре, чтобы понять, как выглядел космический городок посреди пустыни на заре космической гонки. «Ты смотришь на ангары, подземные конструкции, стартовый комплекс и, несмотря на некоторые разрушения и износ, связанный с естественным течением временем, осознаешь масштабы реализованного. Не знаю даже, с чем это можно сравнить», – говорит Белан. 

Фильм семейный, поэтому создатели постарались изобразить космический город теплым, а космос – пространством, которое при должном уважении может стать другом. Из-за изменений госграниц в 1990-е Байконур снимали в Оренбургской области (в фильме «Гагарин. Первый в космосе» показали Крым и его пески). Регион выбрали прежде всего из-за степей, но постарались задействовать все местные особенности: например, даже городские рельсы от трамваев выглядят так, словно именно они ведут к пусковым площадкам, говорит Белан. 

Кинематографисты интерьеры и реквизит воссоздали по снимкам, сделанным перед полетом Гагарина – посчитав, что со времен собачьей миссии мало что изменилось (Белка и Стрелка облетели Землю в августе 1960 г.). Кинохудожник Андрей Белан особенно гордится аутентичным автобусом для космонавтов и реалистичной копией центрифуги, на которой тренировали питомцев. 

«Нужный транспорт оказался чуть ли не в единственном экземпляре, поскольку режиссер [Михаил Морсков] в этом вопросе не шел на компромиссы, автобус проехал пол-России, но попал на съемки. Центрифуга тоже получилась достоверной, но крутилась не с такой скоростью, как в реальности и сценарии. Мы пристально следили за самочувствием собак и четко следовали инструкциям кинологов. Они согласовывали каждый нюанс, например, какие ремешки подходят для костюмов или что нужно сделать, чтобы лапы не скользили по поверхностям», – отмечает Белан.

При обращении к истории перед кинематографистами часто встает тяжелый вопрос, как сделать, чтобы космический фильм выглядел модерновым, а не винтажным. Каждый находит собственный путь решения. 

Фильм Клима Шипенко «Салют-7» (2017) посвящен аварии на советской космической станции, произошедшей в 1985 г. При создании декораций художник-постановщик картины Павел Новиков реконструировал ее почти с исторической точностью. Единственно важным расхождением стали габариты декорации – их местами скорректировали под камеры и операторов (конструкция вместе с помостом весила почти 50 т). «Современные станции совсем другие: там и компьютеры, и телевизоры, и фотоаппараты, и панели… Мы сделали максимально правдиво – аутентичную станцию – и, как мне кажется, это привнесло дополнительный интерес разглядывания того, что никто не видел и не знает», – говорит Павел Новиков.

«Вначале я, как кинохудожник, пытался цепляться за правдивость и точность эпохи, стараясь максимально соблюсти характерные черты обстановки, инженерии и атмосферы СССР, – рассказывает Новиков. – Но фильм все-таки рассчитан на современного зрителя. И ради него мы чуть-чуть видоизменили земной мир, сделав его современным и модным. Режиссер категорически не хотел, чтобы квартиры космонавтов в Звездном наполняли полированные стенки, хрусталь и ковры. Это знаковые вещи эпохи – тот уровень жизни, к которому стремились и который космонавты могли себе позволить, но мы его осознанно улучшили». 

«Решили не отталкиваться от существовавшей в 1980-е жизни и показать совершенно отдельных людей – небожителей, если хотите, которые живут в отдельной реальности, модно одеваются и модно обставляют квартиры. Настоящие космонавты по нынешним меркам жили более чем скромно», – поясняет его коллега, художник-постановщик фильмов «Салют-7» и «Вызов» (2023) Сергей Тырин. 

Еще одним объектом, отличающимся от реальности, стал Центр управления полетами (ЦУП).

«Мы ездили в реальный космический ЦУП, в Королев. Исторический зал, который когда-то был центральным постом, сочли устаревшим и разобрали до кирпичей, – говорит Павел Новиков. – Но я измерил лазерной рулеткой и попытался создать максимально похожее пространство. И по размеру, и по конфигурации – это точная копия. Единственное, в чем мы сильно отошли от реальности, – это свет. В реальном ЦУПе горел верхний свет. И это считали гордостью нашей космической отрасли. Ее специалисты создали огромный экран, на который могли транслировать изображения при ярком освещении. Это крайне сложная задача: в кинотеатре не просто так выключают свет во время сеансов. Чтобы справиться с ней, за экраном в ЦУПе построили зал с проекторами. Приборы из него насквозь просвечивали экран и за счет этого передавали изображение в освещенный зал. Наш ЦУП современный».

«Все, что касается внутрикадрового света в кино – экраны, мониторы, настенные светильники, подвесные люстры и настольные лампы – обсуждается с оператором-постановщиком и напрямую зависит от его творческих и технических решений... Но история мировой живописи показывает, что темный фон, как правило, выигрышнее всего для портретов, а на общем плане добавляет загадочности, напряжения, серьезности происходящего и драматической ноты. При ярком освещении получилось бы совсем иное настроение в кадре», – поясняет Сергей Тырин. 

Как собирают материалы для кино

Кинематографистам из СССР и России откровенно повезло с консультантами. Чаще всего они напрямую могли обращаться к выдающимся исследователям и космическим первопроходцам. 

Например, отец космонавтики и ракетодинамики Константин Циолковский консультировал создателей картины о лунной миссии «Космический рейс» (1935). Сам исследователь называл кино «высшей формой художественности», а фильм, над которым работал вместе с группой, – «геройством». В черновом варианте сценария сохранились его пометки и правки. Рядом с фразой «Ночь. Миллиарды звезд. Луна» Циолковский указал: «Миллиарды звезд невооруженный глаз не видит, а только тысячи» (в итоге в темный бархатный задник вкрутили около 2500 лампочек).

Под руководством Циолковского режиссер «Космического рейса» Василий Журавлев и оператор Александр Гальперин показали и невесомость, и необычную гравитацию спутника Земли, при которой космонавты совершают гигантские скачки. Исследователь старался описать им малейшие детали: например, когда актерам нужно держаться за ручки кресел и как падают предметы при выходе из невесомости. «Никогда за свою долгую жизнь я не встречал такого консультанта... Он в своем воображении увидел наш фильм еще раньше нас», – отмечал Журавлев. 

Картина вышла на экраны в январе 1936 г. и считается первой попыткой изобразить невесомость в кино. Ради реалистичной картинки в «Космическом рейсе» макет ракеты и актеров-космонавтов поднимали с помощью корсетов со стальными пластинами, струн из роялей и подъемника с электромотором и амортизатором. Порой оператора и актеров помещали на напомнивший коромысло кран, плечи которого свободно перемещались вдоль и поперек декорации. Из-за преклонного возраста Циолковский не дожил до премьеры несколько месяцев.

Первый фильм о полете Юрия Гагарина – «Укрощение огня» (1972) – консультировали президент АН СССР Мстислав Келдыш и засекреченный конструктор ракетных двигателей Алексей Исаев, которого из соображений конспирации внесли в титры под фамилией Костюк. 

В наши дни кинематографистов все чаще наставляют космонавты. На МКС многие смотрят кино во время занятий спортом. Некоторые в эти моменты отмечают неточности и преувеличения. Например, космонавт Сергей Кудь-Сверчков подчеркивает: на старте ракеты не вибрируют, словно после начала землетрясения (изнутри заметны только небольшие подрагивания). «Ничего не болтается, не дрожит и не трясется», – поясняет он. Есть и различия в интерьере МКС: внутри реальной космической станции много поручней (они помогают фиксироваться руками и ногами) и мало окон (небезопасны и отнимают ценное пространство модуля). Константин Борисов также отмечает, что в космосе не слышно звуков: ни скрежета обшивки, ни шороха скафандров. 

Максимально реалистичным профессионалы называют американский фильм Рона Ховарда «Аполлон-13», за правдоподобность которого отвечал астронавт Дэйв Скотт. Он первым в истории прокатился на ровере по лунной поверхности – во время миссии «Аполлон-15».

Художник-постановщик «Салют-7» Павел Новиков общался с космонавтами, отремонтировавшими орбитальную станцию после потери связи с Землей в 1985-м. Он предоставили материалы для воссоздания интерьера. 

«Владимир Джанибеков подарил мне несколько фотографий из личного архива, которые как раз отображали, как выглядел “Салют-7”, какие-то бытовые детали (например, небольшие игрушки)... Без этого это необжитый интерьер, скажем, слишком ровный, с ощущением, что в нем никогда не было людей. Космическая станция превращается для космонавтов в родной дом – немного тесный, но уютный. Поэтому мы не ставили задачу сделать космос неуютным и страшным. Наоборот, стремились, чтобы космонавты, найдя станцию неуправляемой и фактически ледышкой, решили непременно вернуть ее к жизни и вместе с кораблем спасти мир», – рассказывает Новиков. По его словам, консультанты из закрытой индустрии предоставляют материалы избирательно – чтобы не нарушить режим секретности. В Звездном группа встречалась с инженерами, чтобы найти чертежи станции, но в итоге декорацию пришлось строить по схемам, найденным в интернете. 

С этим согласен и кинохудожник Сергей Тырин. Из-за секретности и малотиражности (уникальности) отрасли во время работы над космическими фильмами сложно найти подлинный реквизит. Приходится изготавливать много бутафории, в том числе 3D-реплики. «На фильме “Вызов” мы снимали подлинные объекты, но все равно пришлось скопировать спускаемый аппарат прямо вот до последнего болта», – говорит Тырин. В реквизите «Салют-7» на подлинные вещи приходится около 30%, подсчитал Павел Новиков.

Проблемы невесомости

Над тем, как изобразить актеров и предметы в невесомости, раздумывали не только создатели «Космического рейса» (1935). Режиссер и оператор «Планеты бурь» (1961) Павел Клушанцев и Аркадий Климов, как и предшественники, прибегали к помощи крана и тросов.

Этот простой метод широко используется и сейчас. Однако если раньше камеры располагали так, чтобы актеры прикрывали подвесы, то сейчас лишние элементы убирают с помощью компьютерной графики. Но и у такого подхода есть недостаток: поворот вокруг оси маловероятен, поэтому некоторые зрители отмечают, что космонавты из кино порой напоминают парашютистов. 

В фильме Ричарда Волкова «Через тернии к звездам» (1980), оператором которого выступил Александр Рыбин, сцены в невесомости сняли в бассейне, заполненном водой. Роли космонавтов исполнили водолазы. Минус такой съемки – воздушные пузырьки, которые тоже придется замазывать на этапе постпродакшна.

Непродолжительные по времени сцены невесомости снимают на специализированном самолете-лаборатории ИЛ-76 МДК «Космос» или KC-135 (такой вариант можно заметить в фильме «Аполлон-13» или в сцене тренировки героев «Вызова»). Эти самолеты совершают параболические полеты, создавая 25-30 секунд невесомости при резком снижении. За полтора часа наберется до восьми минут парения. Но такие съемки недешевы, непродолжительны и не всегда комфортны для актеров: по информации СМИ, в Голливуде параболические полеты прозвали «рвотной кометой». 

Из-за всего этого кинематографисты все еще дорабатывают методы работы с тросами: например, переворачивают декорации вместе с актерами и экспериментируют с нестандартным размещением креплений (чтобы актер сделал сальто). Именно так поступили авторы «Салюта-7». Среди прочего им пришлось изображать капли воды в невесомости: эффект создали с помощью эпоксидной смолы. 

«Мы создавали космическое пространство и движение внутри станции, которое выглядело реальным практически без графики. Это сложно, но выполнимо», – говорит Павел Новиков. По его словам, важную роль сыграл оператор Сергей Астахов, который сочетает киноталант с инженерным. «Он придумывал то, чего никто другой не придумал: использовал мини-самолеты и вертолеты с закрепленными камерами еще в те времена, которые снимали на пленку», – отмечает Новиков.

Еще один вариант – снимать актеров среди светодиодных панелей (такие LED-экраны имеются в кинопарке «Москино»). Изображение космической среды выводят прямо на панели: в отличие от тяжелой классической декорации такой фон сам оказывается подвижным. Новомодный метод подходит и многим актерам. «Космонавтом бы никогда не стал – меня вырвет внутри центрифуги. Прямо в скафандр… Не хочу ни невесомости, ни перегрузок. Мне нравится лежать в кровати, – рассказывал в интервью Сергей Гилёв, исполнивший Павла Клушанцева в фильме Михаила Архипова «Планета» (2025). – Когда говорили: «Нужно вверх ногами», я отвечал: «Лучше просто переверните камеру», – и ждал, когда это сделают».

В первом снятом на орбите художественном фильме «Вызов» в свободном парении двигается не только исполнительница главной роли Юлия Пересильд, но и режиссер-оператор Клим Шипенко. По его словам, космонавт Антон Шкаплеров таскал его за ноги по станции, чтобы он «совсем не разбился». Чтобы избежать травм, он также взял с собой на орбиту шлем для регби. Все это позволило сделать изображение непринужденным. «Единственный способ добиться на Земле такой свободы передвижения в невесомости, как есть у Юли[и Пересильд] в “Вызове” – это если бы мы полностью нарисовали Юлю», – подчеркивает Клим Шипенко. 

Дополнительным штрихом, который привнес сам космос, стали поднявшиеся волосы актрисы (из-за сложности такой съемки в кино предпочитают тугие пучки или короткие стрижки). Бюджет «Вызова» составил около 1 млрд рублей. 

По иронии судьбы, киногруппе, которой не надо было создавать эффект невесомости, пришлось потрудиться над Центром подготовки космонавтов (ЦПК). «В ЦПК люди занимаются серьезным и ответственным делом, и до нашего вторжения они не задумывались над цветом стен и конфигурацией полов, – рассказывает художник-постановщик картины “Вызов” Сергей Тырин. – Когда мы предлагали перекрасить, переделать интерьер и после съемок все оставить им, они спрашивали: “А зачем? Нас и так все устраивает”. Но нам важно было создать интересный, выразительный дизайн космической индустрии на основе советских производственных пространств 1970-х».

«В "Вызове" героиня Юлии Пересильд живет совершенно обычной жизнью, обыденной и где-то серой, но среда вокруг нее меняется, когда она попадает в ЦПК. Ради этого эффекта мы видоизменили в нем и тренировочные залы, и переговорные комнаты, и кабинеты, и пролеты лестниц… Перекрасили стены, сделали крупные панно Гагарина и Циолковского, меняли двери и полы, чтобы зритель понял, что героиня попала в отдельный, закрытый, полуфантастический мир и сама начинает меняться», – поясняет Тырин.

Какие трудности возникают на орбите

Важной составляющей образности в кино считаются цвет и свет. Группы порой часами ждут правильного освещения или так называемого «режима» – короткого периода прямо после восхода или перед закатом с мягким и рассеянным сиянием. Его также называют золотым или синим часом.

МКС облетает Землю 16 раз за сутки – а значит на борту наблюдают 16 закатов и рассветов, то есть освещение меняется каждые 45 минут. 

«Было совершенно непонятно, как будет “вести” себя свет из иллюминаторов. На Земле просто нет такого тренажера», – рассказывал СМИ Клим Шипенко. Чтобы свет продолжал играть на историю, пришлось перестроиться и подгадывать сцены под изменившийся график восходов и закатов. «Мы могли что-то снять, а потом я говорил Юле [Пересильд] возвращаться в кадр через час», – добавлял режиссер.

Беспокойство также вызывала космическая радиация, которая могла испортить матрицу цифровых камер и вызвать появление битых пикселей на изображении. С этой трудностью позволили справиться современные технологии. В общей сложности за 12 суток Клим Шипенко отснял около 78 часов. Для сравнения: на Земле записали 297 часов. Готовый фильм идет 164 минут.

Еще одна трудность – вывоз реквизита со станции. По мере развития действия героиня Юлии Пересильд отпускает погибшего супруга и решает оставить в космосе связанные с ним серьги. «В посадочной капсуле нет места для таких вещей, поэтому они в действительности остались на МКС. Наверное, где-то там в космическом мусоре летают. Но чтобы продолжить съемки на Земле, нам пришлось в срочном порядке сделать копии, новые подвижные серьги с голубым камнем», – рассказывает художник по костюмам Виктория Ефимова-Шестаковская.

Какого цвета космос

При строительстве Звездного городка фасады зданий решили сделать синими, посчитав этот цвет самым оптимальным для авиации и космонавтики. Но кинематографисты ищут другие решения.  

В семейной комедии «Моя собака – космонавт» важным стал зеленый цвет. По словам Андрея Белана, он сочетается с желтым оттенком степей и перекликается с цветом военной формы. Зеленым оказалось и платье Юлии Пересильд на МКС. «В космической индустрии четкая технология пошива и требования к тканям, которые можно заказать только на специальных заводах. Большинство материалов в космосе электризуются, поэтому мы не могли отправить на МКС ни шерсть, ни шелк. Только хлопковый трикотаж, который считается безопасным, – рассказывает Виктория Ефимова-Шестаковская. – Это первое платье в космосе в истории, и никто не знал, как оно себя поведет в невесомости. Пришлось самой выдумывать варианты “происшествий” и предлагать фасоны и технологические решения, которые это нейтрализуют. Например, специальные веревочки, которые крепятся к ногам и фиксируют подол, чтобы он не пузырился и не задирался». 

Оттенок платья выбрал Клим Шипенко. «В [»Вызове» при выборе] гаммы фильма точкой отсчета для нас была МКС – она такая, какая есть, у нее есть своя гамма, и мы ничего не можем с этим сделать. Исходя из этого, мы стали придумывать всю цветовую конструкцию», – говорил режиссер СМИ.

При создании игровых пространств кинематографисты использовали весь холодный спектр – от белого до темно-синего цвета. «Например, зал с космическими аппаратами и тренажерами стал полностью бирюзовый», – рассказывает Сергей Тырин. Он родом из Калуги. По словам художника, в городе Циолковского каждый второй ребенок собирался стать космонавтом. «Конечно, я сделал все, чтобы попасть на "Салют-7", а затем на "Вызов", но в третий раз не пошел бы. Потому что ну сколько можно? Романтика в кино заканчивается на этапе эскизной части, а потом начинается производство, завод», – шутит он.