Праздник послушания

Со вчерашнего дня в российском прокате идет фильм "Торжество"Томаса Винтерберга. Это один из трех фильмов, снятых по правилам знаменитого киноманифеста "Догма-95". В течение ближайших месяцев на экран московского кинотеатра "Стрела" выйдут еще два: "Идиоты"Ларса фон Триера и "Последняя песнь Мифуне"Серина Крага-Якобсена.

Несмотря на то что знаменитый датский режиссер фон Триер ("Европа", "Рассекая волны") и его менее известные товарищи и коллеги подписали манифест "Догма-95"уже четыре года назад, киномир заговорил о нем только в прошлом году, когда в конкурсе Каннского фестиваля оказались сразу два фильма "догматиков": "Торжество"и "Идиоты". Винтербергу достался спецприз жюри, а слишком радикальному фон Триеру - симпатии киноманов и восторг кинокритиков. Через полгода на Берлинском фестивале был показан третий фильм "Догмы" - "Последняя песнь Мифуне", заработавший "Серебряного медведя". Одним словом, "Догма-95" стала главным событием киносезона 1998 - 1999 гг., и о ней заговорили даже те, кто не видел ни одного фильма "догматиков".

Правила "Догмы"включают 10 пунктов, среди которых запрет на использование реквизита и декораций; на запись звука отдельно от изображения; на оптические эффекты и фильтры, на указание имени режиссера в титрах; съемка должна производиться только вручную 35-миллиметровой камерой.

Не удивительно, что "Догма"обросла в сознании российских любителей кино легендами. Две главных гласят, что манифест фон Триера сотоварищи направлен против Голливуда и что "Догма" - это что-то вроде малобюджетного проекта студии им. Горького: 10 правил, как снять хорошее кино за маленькие деньги. По большому счету, неверно ни то ни другое. "Догма"не конкурирует с Голливудом, а скорее противопоставляет себя европейскому арт-кино: изысканно-красивому, анемичному и заигрывающему с "жанром". Что же касается бюджета, то не случайно о нем ни сказано в декларации ни слова: "Торжество"имеет вполне приличный по датским меркам бюджет в несколько миллионов.

"Догма-95" - не просто манифест, а гениальный концептуальный ход. В конце ХХ в., когда, казалось, все манифесты написаны, фон Триер решается на свой, став последним "авангардистом"столетия. Конечно, это еще и удачный маркетинговый ход: датчане сами придумали имя для своей "новой волны", предоставив кинокритикам и журналистам раскручивать их "торговую марку", а другим кинематографистам (Полу Морриси, Стивену Фрирсу) - выражать желание присоединиться к манифесту.

В отличие от большинства других манифестов, за "Догмой-95"стоит не столько желание ее авторов поведать миру "правду"или утвердить какой-либо эстетический канон, сколько чувство пресыщенности и скуки, которое вызывает у них современное кино.

Когда все можно - уже неинтересно. Новые правила и ограничения нужно ввести, чтобы снова стало увлекательно снимать фильмы.

Не случайно в этом смысле то, что слово "догма"не только отсылает к важной для фон Триера религиозной проблематике, но и означает нечто принимаемое на веру, без обсуждения и обоснования. Важно не содержание обета, а сам факт клятвы и самоограничения. Вероятно, если бы Винтерберг и фон Триер были суперзвездами коммерческого кино типа Джеймса Кэмерона или Джорджа Лукаса, они бы могли написать другой манифест, требовавший снимать только жанровое кино с бюджетом не менее $100 млн и с общим количеством компьютерно генерированных планов до 500 на фильм. И чтобы не было ни одного эпизода, снятого вне павильона! "Догма" - удачный маркетинговый и концептуальный ход, но это еще и семейное, личное дело подписавших ее режиссеров.

Недаром они позволяют себе спокойно нарушать ими самими придуманные правила например, указывать в титрах имя режиссера, да и вообще снимать фильмы не только в рамках "Догмы". Сейчас фон Триер работает в роскошных, специально построенных декорациях над крупнобюджетным фильмом "Танцор во тьме"с суперзвездой Бьорк в одной из главных ролей. Представьте себе Годара, который после съемок "На последнем дыхании"вдруг начал снимать кино в павильоне и со звездами, - и сразу станет ясно, что датские режиссеры оказались куда свободнее своих предшественников, потому что способны освободиться не только от законов "папиного кино", но и от собственных теоретических конструктов.

Возможно, поэтому все три фильма получились непохожими друг на друга, так что у каждого есть свои поклонники. "Торжество" - почти традиционная семейная драма, в которой на юбилее из шкафов вываливаются все скелеты добропорядочной семьи. "Последняя песнь Мифуне" - как голливудская комедия, которую впору выдвигать на "Оскара". Самым радикальным, как и следовало ожидать, оказался фон Триер: "Идиоты" - в наименьшей степени сюжетный и наиболее жесткий из всех трех фильмов. В нем рассказывается история группы молодых людей, решивших в отпуске поиграть в "идиотов".

Вдобавок, словно для того, чтобы затруднить жизнь прокатчикам, режиссер ввел в фильм эпизод групповой оргии, в которой демонстративно показал взаимопроникающие мужские и женские гениталии: цензурные правила большинства европейских стран считают именно это формальным признаком порнографии. К счастью, московским прокатчикам удалось получить в Госкино разрешение на демонстрацию "Идиотов"в "нормальном"кинотеатре - но только на вечернем сеансе и со строгим контролем возраста зрителей.

Сколь бы произвольно ни формулировали "догматики"свои 10 заповедей, их правила складываются в довольно связную картину. Датские кинематографисты утверждают кино, в максимальной степени маскирующееся под любительскую видеои киносъемку. Камера на плече, 35 мм, никаких спецэффектов, убийств и трюков это то самое, что проповедуют тысячи кинолюбителей во всем мире. Замените 35миллиметровую камеру на видео - и вместо тысяч получите миллионы отцов семейств, домохозяек, бизнесменов и школьников, снимающих на Sony или Sharp семейные празднества, дурачества и смелые эксперименты.

Именно на подражании любительским съемкам в большой степени и построены фильмы "Догмы": зритель первые полчаса окунается в знакомую атмосферу "домашнего просмотра"фильмов на тему "как мы провели отпуск"или "как мы отметили папин юбилей", и когда этот уютный и знакомый мир наконец взрывается, то он испытывает настоящий шок. "Торжество"и "Идиоты"блестяще доказывают, что для того, чтобы вызвать у публики эмоциональный отклик, нет нужды в жанровом кино, звездах и спецэффектах. Можно утопить в кадре "Титаник", а можно ограничиться всего одной не показанной на экране смертью.

Второе иногда производит куда большее впечатление.