Дневник актера, притворившегося писателем
Книга "На плахе Таганки", выпущенная издательством "Алгоритм", по скандальности не уступает иным актерским мемуарам, но не рискует стать предметом исков по защите чести и достоинства, потому что представляет собой дневник, который Валерий Золотухин ведет в течение многих лет. Нельзя же обижаться на человека, если он о тебе дурно подумал и занес свою мысль в тетрадь (таких тетрадей у автора уже 72!).
Опубликованные записи охватывают 1987 - 1998 гг. По ним можно проследить, как уходила в прошлое "культура шестидесятников", а с ней и легендарная "Таганка".
Золотухин - летописец распада этой культуры.
Любимов - "гений, но он гений-шестидесятник. Он шел тогда впереди времени, а сейчас идет в ногу с ним, а это никому не нужно". Однако сам создатель "Таганки", по словам Золотухина, убежден, что виною всему артисты: они разваливают спектакли.
Об артистах в книге Золотухина сказано немало. Автор дневника разрушает традиционные представления о многих собратьях по цеху, но и себя не щадит, выставляя на всеобщее обозрение и приверженность зеленому змию, и мучительные отношения с женой и любовницей, и неуемную гордыню. Один из разделов дневника даже озаглавил словами Джона Кеннеди: "Секс мне необходим каждый день".
"Вы гениальный актер! Вам не в этой стране жить надо! " - с удовольствием цитирует Золотухин отзыв о себе и добавляет: "Я русский актер, я только здесь и "гениальный". А жена говорит, что я средний актер. Как после этого ее не бросить? "А в другом месте: "Бросить жену - немыслимая была бы глупость".
Дневник, как и автор, буквально соткан из противоречий. "Я не заметил, как быстро ты из провинциала превратился в мерзавца" это еще не самый крутой отзыв о "хозяине тайги", им цитируемый.
По всегдашнему русскому обычаю, Золотухин грешит и кается, кается и грешит.
Чтение интересное, но не столько внутри-и околотаганскими интригами, сколько представленным здесь актерским автопортретом.
"Чем моя профессия меня потрясает и привлекает - в ней можно бесконечно врать, бесконечно выдавать себя за кого-то другого, можно выдумать себе прошлое".
На жизнь Золотухин смотрит как на театр: "Хорошую имитацию, хорошую игру я принимал за верную любовь, за настоящее чувство, за судьбу даже... "А дневник "единственное живое существо, с которым не тесно, не грустно, не тяжко", это роман жизни актера, притворившегося писателем.