Полюбите их черненькими
В Москве прошли двухдневные гастроли Королевского Национального театра Великобритании - того самого, первым директором которого был Лоуренс Оливье. Англичане привезли пьесу Патрика Марбера "Прикосновение", только что прошедшую на Бродвее и получившую много звучных премий. После московской премьеры Shopping & Fucking это еще одна возможность познакомиться с тем, что называют "бумом новой английской драмы".
Четыре года назад этот бум начал сотрясать лондонские подмостки.
В Королевском Национальном театре состоялась премьера "Выбор дилера" (Dealer's Choise) Патрика Марбера, в театре "Ройял Корт" сыграли пьесу Сары Кейн "Черт бы их побрал" (Blasted). Театральная общественность была в шоке.
Критики метались между панегириком и памфлетом - нормальные рецензии на эти спектакли писать было невозможно. Новая волна в английской драме, о необходимости которой так долго мечтали театралы, накатила, разрушив все привычные представления о том, как принято ходить, говорить и любить на сцене. Сейчас отголоски этого стихийного бедствия докатились и до нас.
Пьеса Патрика Марбера "Прикосновение" (Closer) сыграна суховато и отчетливо, поставлена в минималистских декорациях. Напоминает скорее концертное исполнение, а не полноценный спектакль. Кажется, все происходящее на сцене является лишь выгодным фоном для диалогов. Слова играют друг с другом, зависают над пропастью пауз, исполняют роль заряженного ружья: реплика из первого акта отзовется в финале и поразит нас в самое сердце. Драматургическая техника Марбера напоминает сценарии школы Тарантино. Он не скупится на флэш-бэки и с поразительной точностью уравновешивает сложную конструкцию сюжета. Его пьесы можно читать как партитуры, настолько музыкально соотношение речи и пауз. Про Марбера говорят, что его чувство театрального ритма достойно самого Пинтера.
Характерное сравнение, кстати. Авторов новой драмы сопоставляют и с Коуардом, и с Беккетом. Их диковинные пьесы, полные "четырехбуквенных" ("трехбуквенных" в русском эквиваленте) слов и неортодоксального секса, укоренены в высокой театральной традиции. Происхождение всех текстов, составивших славу английского театра 90-х, и Crave ("Желание") Сары Кейн, и Shopping and Fucking Марка Рейвенхилла, и драм Марбера сугубо лабораторное. Это только кажется, что молодые драматурги днюют и ночуют на городских свалках и в полицейских участках. На самом деле они день-деньской просиживают в мастерских современной драмы, организованных в самых престижных театрах Англии - Royal Court и Королевском Национальном. Набрасывают черновики, читают их вместе с актерами, дорабатывают, ставят начерно, потом репетируют спектакль на большой сцене, тревожно следят за премьерной публикой, выходят на поклон, пожинают лавры.
Наши критики, второпях хватаясь за наработанное определение, называют новую английскую драму "чернухой". Казалось бы, все приметы налицо: нецензурная речь, нецензурная любовь, страх и трепет в душах зрителей. Но в отличие от наших перестроечных хитов их пьесы - не просто эксперимент.
Это еще и хорошо скроенные пьесы в полном смысле слова. Их сюжеты так и тянет реализовать в кино, а их диалоги сделаны на уровне лучших цирковых реприз.
К тому же создатели российской "чернухи" обожают валить все беды на жизнь. Среда, мол, заела. Англичане этой поблажки своим героям не делают. Люди, придуманные ими, имеют право свободного выбора и вовсю им пользуются. Хотят - бомжуют, хотят работают. Кстати, оказывается, деньги они любят с той же страстью, что и ненавистные "папики".
Марбер и компания не обольщаются насчет своих ровесников.
Это прошлая "новая волна" британской драматургии тешила себя иллюзиями, сваливая все грехи на старших, на филистеров. Новое поколение драматургов делит ответственность поровну, на всех.
В этой команде Марбер - автор всего двух "полнометражных" пьес - по праву считается классиком. Дело не в количестве призов, которые принесли ему "Выбор дилера" и "Прикосновение", не в мировом турне и не в премьере на Бродвее. Просто он лучше всех умеет строить из банальных слов волшебный иллюзион. Самый сильный его прием - это пауза.
Она повисает между незначащих слов, чреватая скандалом или поцелуем, расставанием или смертью.
Марбер называет все вещи своими именами, но умеет быть трогательным, не впадая в сентиментальность. В "Прикосновении" мы смотрим, как два мужика занимаются сексом по Интернету, и понимаем, что один таким образом признается в любви к женщине. Невозможный симбиоз жестокости и нежности - вот что потрясает публику (теперь уже и московскую) на премьерах молодых драматургов.