Старые герои нового Самиздата
Екатеринбургский прозаик Иванченко стал известен читающей публике, когда его роман “Монограмма” вошел в шорт-лист первого Букера наряду с сочинениями Сорокина, Маканина, Петрушевской, Горенштейна и Марка Харитонова. Последующие его произведения критика тоже не обходила вниманием, а толстые журналы (прежде всего – родной “Урал”) охотно печатали. И вдруг Иванченко публикует в Сети повесть “Urbi et Olbi”, сопровождая ее кратким предисловием, в котором объявляет, что размещает текст в Интернете “после безуспешных попыток напечатать в ряде “демократических” изданий”.
После знакомства с повестью Иванченко “безуспешность попыток” получает свое объяснение: “Urbi et Olbi” – довольно жесткий памфлет на шестидесятническую интеллигенцию, погрязшую, с точки зрения автора, в беспросветной пошлости, которая стала особенно заметна в период с августа 1991 по 1997 г., когда, собственно, и происходит действие.
Под легко узнаваемыми псевдонимами выведены Евг. Евтушенко, А. Вознесенский, А. Солженицын, А. Приставкин и многие другие. Можно понять редакции толстых журналов, которые не решились – или просто не захотели – портить отношения со старыми друзьями и постоянными авторами, хотя, возможно, и оценили мрачный юмор и полупародийный стиль Иванченко.
Можно было бы сказать слова о либеральной цензуре и назвать выход Иванченко в Интернет обращением к новому Самиздату – к той крайней мере, на которую шел в 70-е гг. автор, отчаявшийся опубликоваться официальным путем. Можно также предположить, что, если бы Иванченко захотел напечататься не в “демократических”, а в “патриотических” изданиях, у него не возникло бы особых проблем с публикацией. Интернет в этом смысле есть существенно менее одиозный вариант, чем, скажем, публикация в литературном приложении к газете “День.” В отличие от Самиздата 70-х Интернет выступает здесь как идеологически нейтральная среда. Тем более что в качестве “издателей” выбраны Марат Гельман и Вячеслав Курицын, которых нельзя упрекнуть в приверженности “коммуно-патриотическим” ценностям.
Иванченко разыгрывает сюжет 20-летней давности (невозможность опубликоваться), но сюжет выходит смягченным, почти пародийно-сниженным. Странным образом это опять возвращает нас к теме его повести, больше всего напоминающей “Зияющие высоты” Зиновьева. То же обличение продажности и пошлости, те же маски, надетые на героев, тот же тип “честного одиночки” Бестыжева… Но повесть Иванченко выглядит куда мягче и безобиднее произведения Зиновьева. Не потому, что сатира менее безжалостна, и даже не потому, что за подобные писания не последует нынче оргвыводов, – просто спустя четверть века после “Зияющих высот” Иванченко так и не нашел новых героев для своего памфлета. Зиновьев сводил счеты со своим поколением, а Иванченко рассчитывается с поколением “отцов”. Все те же Евтушенко и Вознесенский да Солженицын, превратившийся из героического Правдеца в пародийного Крестовоздвижнера. Весь пафос “Urbi et Olbi” целиком укладывается в сентенцию Зиновьева: “Когда людей насилуют, им кажется, что они способны на многое. Дай им свободу, и выяснится, что они не способны ни на что”.
Тем более что для молодых любителей литературы из Интернета большинство персонажей “Urbi et Olbi” давно и основательно неинтересны. Так что даже псевдонимов их никто разгадывать не будет.