Фильтр экономики

– Много ли сейчас в Pеспублике Коми дел о банкротстве находятся в производстве?

– Всего в республике около 300 банкротных дел, из них серьезных – около 100. Зачастую решение по банкротству принимается у нас несвоевременно: предприятие надо банкротить, а его директор идет в министерство плакаться. В результате банкротство откладывается на полгода, когда там уже и ловить нечего. Промышленность Коми – это уголь, нефть, газ, лес, энергетика. Шахты и нефтянку сейчас не трогают.

– По какой схеме вы работаете?

– Когда крупное предприятие находится в кризисе, все долги, естественно, не могут быть погашены. По результатам процедуры наблюдения обычно говорим, что зарплату, первую-вторую очередь, можем погасить, по третьей тоже что-то можем, а дальше государство должно решить: либо оно в соответствии с требованиями комитета кредиторов позволяет [предприятию] реструктуризироваться и выйти на новый уровень бизнеса, либо требует отдать все долги за счет продажи имущества. К счастью, у нас в республике пока работает первый путь – внешнее управление и реструктуризация.

– Предполагает ли такая схема ускоренный выход из внешнего управления?

– Нет. Предприятие в режиме “упал–встал–отряхнулся” должно работать год-полтора, чтобы притерлась управленческая команда, была выработана новая финансово-экономическая политика. Внешнее управление – это период разгона. За время “чистки перышек” подтягиваются активы, убирается социалка (что-то передается муниципалитету, что-то идет на продажу), проверяется личный состав на профпригодность, определяются жизнеспособные направления бизнеса.

После чего эта концентрированная выжимка начинает работать в нормально-управляемом порядке. Непрофильные направления бизнеса мы стараемся вычленять в малые предприятия.

Часто предприятия приходят к нам еще до суда. Например, на Межведомственной балансовой комиссии территориального органа ФСФО людей озадачивают перспективой банкротства, они начинают думать о своем будущем, спрашивают, что им надо делать, чтобы удержаться на плаву. Самое важное – это мониторинг и реформирование “до”, тогда до суда будут доходить единицы.

– Привлечение инвестиций в предприятие-банкрот – явление достаточно редкое. Как вам это удается?

– Серьезные инвесторы в республику заходят редко. Но если готовится республиканское постановление о поддержке какого-нибудь [отраслевого] комплекса, мы стараемся включить в эту программу “свои” предприятия-банкроты. Смотрим, как можно гарантировать возврат средств, предусматриваем юридические инструменты. Мы пытаемся помогать вкладывать в банкротов не как в черную яму, а как в гарантированную структуру.

Также используем возможности монополистов-поставщиков. Такие структуры понимают, что если они теряют крупного потребителя, то другого найти трудно. Поэтому соглашаются помочь его запустить. Для страховки рисков мы предлагаем участие в капитале будущих компаний, создаваемых на базе банкротов.

– В каком направлении, по вашему мнению, должна развиваться Российская гильдия профессиональных антикризисных управляющих?

– На мой взгляд, отношения между арбитражными управляющими должны быть клубно-партийными. Нельзя создать совет пенсионеров, в котором бы все только общались. Необходимо выработать механизмы, которые помогли бы государству в вопросах контроля, мониторинга, вырабатывания кодекса чести управляющих. И в то же время защищали бы их от государственных перекосов. Например, нужны органы наподобие третейского суда для разрешения скандальных ситуаций в регионе: когда власть хочет одного, кредиторы – другого, суд под нажимом власти – третьего, управляющий – четвертого, вдобавок ФСФО вмешивается… Образовывается клубок противоречий. Чтобы этот клубок не перерастал в ситуацию вроде тулеевской или лебедевой, необходимо, чтобы авторитетные в разных областях специалисты, собранные под крылом гильдии, предлагали бы дальнейший сценарий развития событий в сложных ситуациях.

– Не проще ли отладить механизм обеспечения реализации решений судов?

– Когда власти оказывают давление, надо ситуацию выводить вовне. Можно ее вывести в арбитражный суд – эта система понятна, она существует. Но есть вещи, которые можно решать на досудебной стадии. Во-первых, суд сам тормозит, во-вторых, такие вещи решаются на уровне экономической договоренности. Сейчас этого не происходит. Мы, когда в регионе занимаемся практической деятельностью, постоянно наступаем на эти грабли. Закон-то еще сырой и позволяет одни и те же вещи трактовать по-разному.

Я считаю, что для нормального (который не работает по заказу) арбитражника удобней работать в понятной ситуации. И так конфликты со всех сторон, а когда еще закон можно трактовать и так и сяк, то можно любого загнать в угол.

Особенно важно, чтобы арбитражные управляющие чувствовали себя не жертвенными баранами, а нормальными бойцами. Для этого необходимо, чтобы был огорожен ринг, чтобы были рефери, чтобы была нормальная система оценок. Поэтому гильдия должна расставить акценты, создать нормальный лоббистский механизм. На стыке разных экономических интересов, различных процессов есть кусок, который заведомо обречен быть проблемным, потому что сюда стекает весь отстой. Если банкротство – некий фильтр для экономики, то надо сделать так, чтобы его проходили быстро и с положительным результатом: если неустойчив, то распродажа, если устойчив, то реструктуризация.