Не только Кутузов
На этой неделе Андрей Михалков-Кончаловский приступил к постановке оперы Прокофьева "Война и мир" в Мариинском театре. Премьера намечена на конец февраля. Перед началом работы знаменитый режиссер ответил на вопросы корреспондента "Ведомостей".
- В чем особенность будущей постановки? - Мы с Гергиевым хотели бы восстановить оперу в ее авторской версии, в которой у Прокофьева очень сильной была любовная тема. Жданову и реперткому была нужна патриотическая линия, нужны хоры, и перед премьерой Прокофьеву пришлось многое менять под руководством Эйзенштейна, который подсказывал ему, как это нужно делать. И все равно знаменитая и очень длинная ария Кутузова, хотя и красивая по теме, выглядит неорганично, чужеродно...
Прокофьев - это модернист с весьма сильно выраженным славянским началом, которое сочеталось у него со строгостью немецкой музыкальной формы. Он композитор чувственный, и в этом его отличие, например, от того же Шёнберга - а мне кажется, что искусство непременно должно быть чувственным.
По поводу славянства Прокофьева интересно заметить, что у него оно настоящее, у Стравинского - это цитаты, тот же "Петрушка". Во время работы над "Войной и миром" славянская тема была очевидно на первом месте, модернизма здесь меньше, чем в ранних операх - "Любви к трем апельсинам" или "Огненном ангеле".
- Кто будет руководителем постановки - вы или Гергиев? - В опере главное - музыка. И дирижер, конечно же, первое лицо. Я же отвечаю за визуальный ряд, за интерпретации характеров, за эмоциональную и поведенческую линии. А вообще, опера всегда "делится" между дирижером, постановщиком и художником.
- В Мариинке хорошие голоса? - В Мариинке прекрасные голоса, не хуже, чем на Западе, просто их там не знают. Доминго говорил, что он мечтал бы всегда петь с такими партнерами, с какими он пел в Мариинке в "Парсифале". Во всем мире Мариинка невероятно популярна. Благодаря огромной работе Гергиева, его стилю стилю диктатора.
- Это будет спектакль в духе минимализма, как принято сегодня во многих театрах мира? - Это будет очень традиционно, очень современно и глобально. Костюмы будут историческими.
- У вас достойный гонорар? - Гонорар такой, какой платят в Мариинке.
Он несравним с западным. И мой агент сказал, что я подарил Мариинке много денег.
Но не все же делается ради денег, что-то и для удовольствия.
- У вас есть другие планы в России? - Я хотел бы поставить здесь "Чайку", "На дне" в интерпретации Нины Садур, были планы работы в Большом - "Кармен", пока не получилось.
- Вас не пугает вторжение новых электронных форм - не упразднит ли все это театр, не заменит ли его?..
- Надо отличать масс-медиа, которые манипулируют сознанием, от Интернета, который предоставляет доступ к информации, значит, является скорее полезной вещью.
Конечно, в театр сегодня ходят меньше, чем раньше, причем в Америке еще реже, чем в Европе, и это так. Но ни телевидение, ни Интернет театра не упразднят.
- Ну а что же в кино? - В кино - Тарантино..А если вы спрашиваете про меня, то я по-прежнему мечтаю сделать фильм о Рахманинове, пишу сценарий фильма о Марко Поло, которого будет играть, вероятно, Антонио Бандерас. А поэтому изучаю Китай, его культуру, погружаюсь в учение об инь и ян... Еще я планирую сделать картину о Врубеле. И даже написать мюзикл.
- Как Уэббер?..
- Совсем нет. Ведь у него одна-две мелодии на весь спектакль, а все остальное совершенно неинтересно. Гершвин, конечно, значительно любопытнее.