Художник имени пожарного крана

На минувшей неделе на сцене Театра им. Маяковского состоялась премьера спектакля "Коллекция".

Как и во всех постановках Владимира Мирзоева, художником был Павел Каплевич. Для него название "коллекция" символично: он как раз занимается сейчас созданием собственной дизайн-студии "ПК" (пишется как аббревиатура пожарного крана) по оформлению интерьеров и созданию коллекционной одежды. Весной собирается показать собственную коллекцию под названием "Ткань-платье".

Впрочем, Каплевич, оформивший сотню спектаклей (от "Шести персонажей" Анатолия Васильева до "Трех товарищей" Галины Волчек) и полсотни фильмов (от авангардных экзерсисов братьев Алейниковых до "Моей морячки"), всегда был фигурой, не вмещавшейся только в понятие "художник по костюмам" или "сценограф". Режиссер Олег Тепцов придумал для Каплевича в штатном расписании фильма "Посвященный" должность "консультант по фантасмагории". Другой режиссер заметил как-то, что Каплевич "берет на себя функции судьбы".

Он действительно знакомит людей, которые остаются потом вместе на много лет, подталкивает друзей в только им угаданном направлении, советует, убеждает, заставляет - и всегда почти оказывается прав. Именно способность "завихрять" вокруг себя любое, не только сценическое пространство - причина того, что в течение уже многих лет Каплевич остается на авансцене. И не родился еще, кажется, тот гений, на фоне которого Каплевич счел бы разумным отойти в тень.

- В театральном мире вы известны уже лет 15. И все эти годы вас называют модным художником. Вам это льстит или раздражает? Ведь ни о Валерии Левентале, ни об Олеге Шейнцисе, ни даже о вашем ровеснике Юрии Харикове не говорят "модный". Находят какие-то иные, более изысканные определения.

- Они всегда были глубокими и серьезными художниками, а я как бы нет. У нас ведь долго к моде относились с иронией: так, однодневка, бабочка... И когда говорят "модный художник Каплевич", я считываю в этом момент иронии: меня хотят приспустить. Раньше как-то дергался, теперь меня это даже не обижает. Меня вообще всерьез как бы не воспринимают, потому что я шумный, быстрый, прибежал-убежал. Значит, такая судьба - потом в какой-то момент скажут, что я живой классик.

- Для театральных художников быть модным во многом значит работать с модными режиссерами. Вы это учитываете, получая приглашение на тот или иной проект? - Еще неизвестно, кто кого делает модным. Режиссер меня - или то, что я делаю для спектакля, работает на его имя.

- Но и для вас совместный с кем-то проект означает больше, чем просто работа. Вы вкладываетесь в человека. Самый длительный творческий союз в вашей жизни - с Олегом Меньшиковым и Владимиром Мирзоевым. Хотя трудно найти людей и режиссеров более непохожих.

- Мирзоев для меня даже не столько режиссер - он человек, подробно занимающийся вещами, в которых я абсолютный профан, и я подпитываюсь этими его знаниями. Кроме того, это человек уникального характера, который терпит мои закидоны, подтверждение чему - 21 спектакль, сделанный с ним.

С Олегом Меньшиковым у нас история более сложная, сейчас как раз такой этап, когда мы не работаем вместе. У него новый проект, а я в нем не участвую, думаю, что не буду.

- Есть ли общая черта, которая вас в них обоих привлекает? - Нет там никакой общей черты.

Общая черта - это моя любовь к ним. А вообще, они абсолютно разные. Один идет к театру от литературы, изобразительного искусства, от философии, от поэзии - это Мирзоев. А Меньшиков (как и я сам) идет изнутри самого театра. Это театр чуда, театр цирка, театр праздника, красоты...

- За эти годы у вас было много шансов уйти из не самой выгодной сегодня профессии - например, в дизайн интерьеров, в кино, но вы этого не сделали.

Почему? - Я уходил и ухожу, просто я не покидаю театр навсегда.

- А внутри самого театра за эти годы многое изменилось? - Раньше нельзя было делать частные проекты, теперь можно. Хотя и раньше мы что-то пытались предпринимать: в 1992 - 1993 гг. мы сделали едва ли не самый первый независимый проект "N. Нижинский"...

- В конце 80-х - начале 90-х в разных театрах вас ценили за то, что вы умеете изготовить "изыск" за три копейки.

Это ваше качество по-прежнему в цене? - По-разному. "Горе от ума" не за три копейки сделано, это очень дорогой спектакль. Но я действительно стараюсь театр не перегружать - в "Трех товарищах", например, я сделал 180 костюмов по цене примерно 1000 руб. каждый. Хотя все они стилизованы под ту эпоху.

- Насколько на сегодняшний день вы можете подсказывать режиссеру, влиять на него? - Тоже по-разному. Например, в "Укрощении строптивой" Мирзоева с Максимом Сухановым в главной роли идеология была предложена мной.

- Вы сейчас больше верите в режиссерский театр или в актерский? - Я по-прежнему надеюсь на симбиоз. Думаю, что примером такого симбиоза станет наш спектакль "Зима" по пьесе Евгения Гришковца, премьера которого пройдет в феврале. В постановке Виктора Шамирова.

- Гришковец, которому 21 января должны вручить "Антибукера" за драматургию, утверждает, что это вы заставили его писать пьесы.

- У Гришковца была формулировка, что "его мозг не отдает команду руке написать пьесу". А я заставил его мозг отдать команду руке, и он написал "Зиму". А я подбирал для этой постановки и режиссера, и актеров.

В принципе, я мечтаю о собственном продюсерском центре. Я бы хотел делать маленькие проекты на трех-четырех-пятерых актеров.

Чтобы они были высокохудожественными, но при этом способными полноценно прокатываться. И на этих спектаклях зарабатывать деньги для большого проекта.

- И вы не боитесь при этом погрязнуть в специфически антрепризных проблемах? - Нет. Я вообще не согласен с утверждением, что в конечном итоге репертуарный театр победит и убьет антрепризу. Просто на сегодняшний день антрепризой занимаются в основном ушлые люди.

Говорят, хитрость - это ум дураков.

Но я надеюсь, что в антрепризу придут умные люди.

И "Горе от ума" стало подтверждением этого моего убеждения: Меньшиков сыграл уже 50 с лишним спектаклей при нарастающих аншлагах. Хотя нужно, конечно, понимать, что это Меньшиков. Он уникальная фигура, но и система составляющих этого проекта тоже уникальна.

Перед самими собой мы же все знаем, чего мы стоим. Это важнее всего. Есть коммерческий успех спектакля, и есть шоу-бизнес. От шоу-бизнеса я далек. Театр - это не массовая культура. Это очень интимное место, камерное.

- А мода? - Мода в каком-то смысле - масскульт. Она не живет без телевидения, без прессы. А театр - он скорее в тихих разговорах.

- Но вы же такой шумный человек. Вам не мало этих тихих разговоров? Вы не хотели бы, чтобы вокруг вашей персоны разговоры были погромче? - Не жалуюсь на отсутствие внимания к себе, честно вам скажу. Буду заниматься более публичными вещами - будет больше внимания.

Понадобится, так организую вокруг себя пошумнее компанию.

Все в моих руках.