"О гибели оперы говорят уже 400 лет"
Тембр - это одновременно и характер в опере. ВМариинке ситуация лучше, но там Валерий Гергиев, который поднял театр на европейский уровень. И Гергиев серьезно занимается артистами.
2000 год - юбилейный для Ирины Архиповой, которая отмечает 45-летний юбилей творческой деятельности. Торжества проходят с размахом. Тут и чествование в Союзе музыкальных деятелей, который возглавляет певица, и концерты в консерватории, и "Пиковая дама" в Большом театре, премьера которой назначена на 1 апреля. Архипова исполнит партию Графини.
- Графиня - ваша любимая партия?? - У меня нет одной любимой партии.
Просто теперь я хорошо чувствую Графиню, мне понятны ее эмоции, реакции на окружающий мир...
- Дирижером приглашен Евгений Светланов, который, кажется, пообещал расстаться с Большим театром постановкой "Псковитянки"? - Я попросила его дирижировать "Пиковой", и он согласился, причем с большой радостью.
- Кстати, как вам его "Псковитянка"? И вообще, как сегодня с оперой в Большом? - И в "Псковитянке", и в Большом, к сожалению, есть проблема с голосами.
То есть голоса-то есть, и это показывают конкурсы, но после конкурсов они кудато таинственным образом исчезают. А куда?..Артисты приходят в театр, где их распределяют не на те роли, дают петь не те партии, которые соответствуют их тембру. А тембр - это основное для вокалиста.
- В Мариинке (например, в "Дон Жуане") тот же декорационный минимализм и причудливая, "иносказательная" сценография - как, впрочем, и во многих западных постановках сегодня.
- Это просто дешевле, хотя ничего хорошего в этом нет. Вот в новой "Хованщине", которую сделал Ростропович в Большом, тоже вместо декораций какие-то горы, скалы... Ничего общего с Россией... А был прекрасный спектакль Леонида Баратова, который нельзя было трогать. Как в Ла Скала уже многие годы идет "Лючия де Ламмермур" в декорациях Александра Бенуа - изумительный спектакль.
Старинная опера и старинная постановка. Вообще, модерновые тенденции идут, конечно, с Запада, но не стоит забывать, что там и оберегают театр, охраняют его. Миллионеры, миллиардеры, организации, фонды, которые постоянно поддерживают театры. Положение солистов привилегированное. И так и должно быть, потому что труд солиста особенно тяжел. Конечно, на Западе есть деньги и, соответственно, возможности делать спектакли, в которых поют исполнители со всего мира. У нас никогда такого не было. Мы все ставили своими силами. Но раньше и атмосфера в театре была иная - лучше, было дружество, взаимопомощь, понимание, был праздник...
Сегодня нет даже клаки...
- Вас не пугает вообще потеря интереса к опере среди населения? Порой места в Большом на оперных спектаклях пустуют...
- О гибели оперы говорят уже 400 лет с тех пор как она возникла. И никогда опера не погибала. Потому что опера это не просто музыкальное произведение, но и история, и литература, и поэзия, и музыка, наконец. Как же она может исчезнуть?..К тому же повальное увлечение попсой все же стало ослабевать, люди вновь тянутся к настоящему искусству. Но нужны хорошие, яркие постановки. Кто останется равнодушным к таким праздникам, как фестиваль на Аренеди Верона, в Байрейте?..
- Вы - консерватор? - Не особенный. Я понимаю, что каждый новый постановщик, режиссер хочет что-то изменить, внести что-то свое, но это нужно делать очень осторожно.
Вот даже авангардный "Дон Паскуале" в "Геликон-опере" не вызвал у меня отрицательных ощущений. Но это такой камерный, интимный спектакль. С "Кармен" уже хуже. Нельзя так отдаваться во власть бытовизма. И я не понимаю, почему Микаэла в "Кармен" в "Геликоне" должна разъезжать на велосипеде.
Да и было уже это все. В конце 60-х меня пригласили спеть Кармен в Прагу, где я должна была ездить на мотоцикле в красных чулках. Я отказалась. Я просто не понимала, зачем это нужно.
- Мне кажется, вы довольно рано оставили партию Кармен, которая принесла вам столько славы...
- Да, я могла петь ее дальше, но появилась новая молодая Кармен - Образцова, да еще босиком, и я ушла. Хотя за границей еще пела Кармен.
- Вы враждовали с Образцовой? - Никогда. Мы никогда особенно и не общались, но и не враждовали. С Вишневской у меня была ссора, потому что она вела себя как глава театра, и я сказала ей об этом. Так она - руки в боки, говорит мне: "Как вы смеете со мной так разговаривать?.."Мы никогда с ней на "вы" -то не были. Ну тогда я... словом, ответила ей весьма резко - так резко, что пришлось потом в парткоме отчитываться. Но мы уже давно помирились. Когда я была в Париже, зашла к ней, она меня приняла очень хорошо.