МВФ - не девушка
"Опять мимо кассы", - напишут, видимо, после отъезда миссии МВФ, не заикнувшейся даже сроках возобновления кредитования России.
Склонный к сочным образам Виктор Геращенко съязвил, что МВФ "ломается, как девушка". В правительстве строже объясняют причину очередной переговорной неудачи: "Они придираются изза Чечни по указанию администрации США". Миссия же МВФ на упреки в политизированности раскрывает условия транша и тычет пальцем в невыполненные пункты.
Что же тогда подписывают российские власти, если потом не могут выполнить? В экономических соглашениях ставят посильные задачи. Если команда Путина седьмой месяц ведет бесплодные переговоры с МВФ, зачем Степашин и Геращенко в июле 1999 г. расписались под заявлением правительства и ЦБ (Stand by) и под займом на структурные реформы (Sal-3)? Дело обстояло так. Степашин, утвержденный в мае премьером, спешил доказать, что Ельцин в нем не ошибся. После ночной прогулки с Камдессю по Неве Степашин дал указание форсировать соглашения с МВФ и ВБ, буксовавшие при Примакове. Главными за подготовку займов стали первый замминистра финансов Олег Вьюгин и его коллега по Минэкономики Аркадий Самохвалов. Они состыковали все наработки в единый пакет. И раздельные прежде условия кредитов МВФ и ВБ "проросли" друг в друга. В итоге фонд стал контролировать не только положенные по уставу макроэкономические показатели, но и подведомственные ВБ структурные меры.
Вьюгин говорит, что это было неизбежно: "Не важно, что "рыбу" соглашения написали мы. Все равно займ подогнали бы в Вашингтоне под стандарты фонда".
Директор МВФ от России Алексей Можин подтвердил, что брать на мушку ход структурных реформ в стране - новая тенденция в работе фонда: "Иначе нет смысла стабилизировать финансы: держишь инфляцию и курс национальной валюты, а потом все проваливается в дефолт".
Для получения траншей необходимо выполнять 60 условий по кредиту Stand by и 88 - по Sal-3.
Очевидно, на чем-нибудь да засыпешься. Полной нелепостью было стартовое требование МВФ и ВБ довести расчеты монополий живыми деньгами к концу 1999 г. до 100%. Кое-как правительство выторговало послабления.
Впоследствии, поняв абсурдность программы, нашпигованной диким числом условий, МВФ реально сузил контроль до 23 критериев. Но и при таком ограничении фонд всегда, если надо, найдет проколы в области структурных реформ. Христенко показывает миссии, что РАО ЕЭС за год подняло расчеты живыми деньгами с 12% до 39%, а эксперты МВФ говорят, что по программе требовалось 43%. Парамонова настаивает на гарантиях, что результаты аудита Сбербанка не попадут в печать, как уже случилось в истории с 18 российскими банками, а эксперты заявляют, что уставом МВФ такие гарантии не предусмотрены.
Стороны смотрят на соглашение с разных колоколен и оттого не могут сговориться. Россия, признавая, что не все выполнено пунктуально, призывает МВФ смотреть главным образом на положительную тенденцию в тех же расчетах естественных монополий. А в ответ слышит, что МПС включило в победные показатели векселя. Москва говорит, что теперь, мол, Дума вменяемая и законы пройдут, а от миссии слышит: вот примут, тогда и поговорим о транше.
Директор ВБ от России Андрей Бугров назвал займ структурных реформ "елкой с игрушками": займ увешан таким числом контрольных позиций, что самого кредита не видно. Размыта, кажется, вообще цель сотрудничества - что ищет фонд в стране далекой? Никто не пытается просчитать материальный эффект программы. МВФ не стремится четко доказать, почему именно в III квартале 1999 г.
ЦБ должен отменить 100% -ное депонирование по импортным контрактам. Все сводится к банальному: либерализация хороша, а госрегулирование плохо.
МВФ загоняет власть на порой социально рискованные вещи, полагая, видимо, что иначе русских не расшевелишь на реформы. Советуют: не платят энергетикам за тепло и электричество - отключайте. Совет незатейлив и взят из другой жизни. А как обесточить за долги объект Минобороны, если там - утилизация ядерных отходов? МВФ долго приучал Москву, что, как бы ни выполнялись структурные реформы, - транш будет. Когда же фонд вдруг стал требовательнее, правительство оказалось не готово. Однажды, понимая, что отвертеться от миссии невозможно, но требуемая ею мера явно преждевременна, чиновники уговорили Путина подписать требуемое МВФ постановление правительства. Показали документ со всеми исходящими гостям и спрятали его под сукно.
Москва уже не ждет от МВФ реальной помощи реформам.
Все понимают, что кредитом в $2,5 млрд экономику не раскрутишь. А за переговоры с МВФ держатся лишь потому, что это символ для инвесторов, так принято в приличных "домах".
А главное - потому, что Парижский клуб без видимости хотя бы сохранения отношений с МВФ не согласится на реструктуризацию советских долгов.