Эйфман в Большом
Спектакль "Русский Гамлет", работу над которым завершил в Большом театре известный петербургский балетмейстер Борис Эйфман, посвящен императору Павлу Первому, точнее, цесаревичу Павлу: Эйфмана интересует именно ранний период жизни будущего самодержца, период его юности - к которому и относится "прозвище" "русский Гамлет".
- Почему вас интересует только юность Павла? - В это время он питал светлые надежды по поводу будущего прогрессивного обустройства России.
Тогда началась психическая трансформация его личности, слом мироощущения, катастрофы и разочарования. Мы знаем императора Павла как деспотичную, негативную фигуру истории. Думаю, здесь много лжи: в заговоре против императора участвовал сын Павла Александр. Историки фальсифицировали факты, оправдывая в глазах потомков это жестокое убийство, мотивируя его спасением России. Павел, получив власть, спешил преобразовать разложившуюся при его матери Екатерине государственную систему. Поэтому поступки его были агрессивны и поспешны. Дерзость и нетерпимость по отношению к людям вызвали страх и ненависть. Он был не понят, жестоко убит и проклят.
Мне хотелось проанализировать его первые погружения в мир фантазий, галлюцинаций, в мир его одинокой души.
- Как представлена в балете ваша любимая тема безумия? - Здесь нет идеи безумия как такового, есть идея ухода героя в свой мир. После загадочной гибели его жены, состоявшей в заговоре, Павел погружается в мир фантасмагорий и галлюцинаций. У него развивается мания преследования.
Призрак Петра в моем балете это знак мщения, реванша, на которые толкала героя черная энергия. Месть он воспринимал как высшую справедливость.
- Откуда пошло само это обращение к Павлу - русский Гамлет? - Удивительно, русским Гамлетом Павла называли еще при жизни. Я пытался выразить свое видение гамлетизма. И нашел удивительные аналогии и различия. История русского Гамлета более трагичная, жестокая, грязная...
- Что же тогда общего между принцем российским и датским? - Биография. Убийство отца, сложные отношения с матерью и ее окружением, узурпация трона, мания преследования, предательства женщин. И Гамлета и Павла называли безумцами.
- Актуален ли такой герой в современном русском балетном театре? - Я вообще не делаю спектаклей на злобу дня. Мое искусство - отражение духовной энергии, существующей в современном обществе. Будучи россиянином, я отражаю тот мир, в котором нахожусь, духовную память людей. Темы моих постановок - не из сегодняшнего дня. Это темы вечности и будущего. Я задумал спектакль в 1998 г., поставил со своей труппой в 1999-м. Параллелей с современной Россией не вижу.
- Сначала вы сделали спектакль в Петербурге со своими артистами. Потом - в Москве с труппой Большого. Это ваш метод? - Моя природа такова, что я не могу ставить новый спектакль в незнакомых условиях с новыми артистами, поэтому я сделал "модель" со своими, в наших репетиционных залах. Это процесс интимный, очень сложный. Я ставлю мучительно. Это не просто сочинение движений, а эмоциональный акт общения и самореализации.
Осенью в Большой, пошедший на серьезные расходы, приехало семь моих ассистентов. В практике театра такое впервые. Зато солисты имели непосредственный контакт с первыми исполнителями своих партий. Они получали не только "текст", но и секреты нашей работы. Наши артисты стремились максимально приблизить танцовщиков Большого театра к новой технике и пластике. Мой стиль внедрялся в плоть Большого театра сложно. Не все артисты согласились на предложенные им физические страдания. Многие не решились ввергнуть себя в эксперимент.
Сейчас и солисты, и кордебалет, и постановочная часть работают творчески, с огромной отдачей.
Актер академического театра ввергается в совершенно иную сферу. Его тело, конечно, не готово к таким физическим нагрузкам, к каскаду не балетных приемов, так как хореография моя насыщена акробатическими и силовыми элементами. Адаптировать свое тело к таким физическим и эмоциональным перегрузкам трудно. Артистов захлестывает эмоциональный поток движения. Если они вынесут эту тяжесть, то в результате для них откроется новый исторический момент в карьере и жизни. Они имеют возможность раскрыться как яркие творческие личности, в непривычном репертуаре.
- Вы не боитесь, что после вашего отъезда качество спектакля будет трудно сохранить? - Для труппы с таким обширным репертуаром это действительно проблема. Тем более что после премьеры следующие представления состоятся только в новом сезоне. Все зависит от актеров. Хореограф создает текст, а высота искусства спектакля определяется уровнем таланта исполнителей. Я убежден: хорошие актеры могут спасти плохой спектакль, а плохие никогда не доведут хороший замысел до высокого уровня.
- Нам давно обещают звезд мировой современной хореографии на сцене Большого. Потом выясняется, что им не в силах заплатить необходимый гонорар, и проекты откладываются. Ваши запросы скромнее? - Я не стремился заработать на постановке в Большом театре, сразу согласился на условия, предложенные дирекцией. Наши отношения некоммерческие, и финансовые интересы с моей стороны здесь отсутствуют. После всего добра и внимания, что я видел со стороны Большого, нельзя преследовать только меркантильные цели. Есть интересы гораздо более высокие.