Я против продажи земли
Александр Четвериков, основатель "Агрохолдинга" - одного из крупнейших отечественных агрообъединений, уверен, что в России можно и нужно заниматься сельским хозяйством. Сегодня "Агрохолдинг " - это 20 птицефабрик, три комбикормовых завода, свинокомплекс, более 40 магазинов. В объединении трудятся 14 000 человек. На примере Курской области 27-летний Четвериков доказал, что аграрный сектор может быть прибыльной отраслью. За три года "Агрохолдинг "вывел область с 56-го на 1-е место в РФ по производству мяса птицы на душу населения, производя 30% отечественной бройлерной курятины.
- Александр, насколько я понимаю, вы начали создавать "Агрохолдинг "в 19 лет. Как все начиналось? - С развалом СССР закрылось Львовское военно-политическое училище, курсантом которого я был. Я перевелся на экономический факультет Тверского университета. Однако скоро понял, что быстрее освою экономику, уйдя в бизнес. В столице тогда уже все кипело и бурлило, в провинции жизнь отставала лет на пять. Когда я приехал домой, пришел в местную администрацию с законом "О предпринимательской деятельности" и сказал, что хочу зарегистрировать предприятие, для них это было в новинку. Мне пришлось пройтись по всем инстанциям и научить чиновников, как это сделать. Первый капитал был заработан на посреднических сделках с сельхозпродуктами. Потом начали специализироваться на кормовом сырье. За два года мы наладили надежные партнерские связи, повысили уровень наших услуг, начали заниматься импортом кормового сырья. К 1995 г. мы были одним из крупнейших в России продавцов сырья комбикормовым заводам, кормов птицефабрикам, свинокомплексам. Мы представляли весь спектр и импортной продукции (покупали рыбную муку в Чили, Перу, Дании, соевый шрот в Бразилии), и отечественной (соевый, подсолнечный шрот, витамины).
- Почему вы перешли от торгово-закупочной деятельности к производству комбикормов? - Мы довольно быстро поняли, в чем состоит суть успеха. Работая с различными поставщиками, активно посещая заграничные семинары, мы обратили внимание, что большинство наших клиентов-потребителей не умели и не понимали, как употреблять сырье. Мы знали это лучше, поэтому решили покупать комбикормовые заводы и сами делать корма. В конце 1994 г. купили первый - Курбакинский. К тому времени комбикормовая промышленность начала рушиться, поэтому нам удалось приобрести его за счет своих средств. Мы провели реконструкцию, привели его в порядок, сейчас мы производим и аналоги рыбной муки, и кормовые концентраты, и комбикорма.
Птицефабрики не знают многих секретов, не умеют пользоваться кормовой базой, в структуре себестоимости птицы 85% занимают корма. А мы были уже специалистами по комбикормам. Стали приобретать птицефабрики, потом свинокомплексы, создали свою перерабатывающую базу, розничную сеть. Сейчас мы задумываемся о машиностроительных предприятиях, которые будут производить оборудование для комбикормовой промышленности, птицеводства. Судя по всему, для начала это будет завод "Прибор" в Курске.
- По какому принципу происходил отбор предприятий, входящих в холдинг? Как строятся отношения внутри холдинга? - На рынке появлялись интересующие нас предприятия, которые можно было покупать. Они, как правило, являлись банкротами. Мы приобретали эти предприятия, выкупая контрольный пакет акций, в среднем 75%. Отношения строятся по следующей схеме: управляющая компания берет на себя управление объектом, обеспечивает инвестиции, технологии, восстанавливает предприятие, которое, в свою очередь, набрав обороты, интегрируется в структуру "Агрохолдинга".
Новая единица получает эксклюзивных поставщиков и потребителей. В этих условиях руководство входящего в холдинг предприятия сосредоточивает свою деятельность исключительно на производстве. Эта модель показала себя достаточно прогрессивной по сравнению с теми моделями, которые используются на похожих агрообъединениях, имеющих производство, переработку, торговую сеть: "Великий Новгород", "Белгранкорм", "Тихорецк". Все эти концерны работают по принципу, когда ни одно из предприятий не имеет собственных расчетных счетов, существует на уровне подразделения.
Система управления "Агрохолдинга" наиболее прогрессивна, потому что наши подразделения более самостоятельны в части расчетов.
Но и эта модель несовершенна. Следующий шаг в эволюции - это когда предприятие становится полностью самостоятельным, ему предоставляется полная свобода выбора вплоть до того, что оно может само определять, где закупать корма и кому продавать мясо и мясопродукты.
Управляющая компания сохраняет функции планирования и контроля.
Пять предприятий "Агрохолдинга" сейчас уходят в свободное плавание. Этот шаг имеет свои плюсы.
Например, производителям кормов дается лишний шанс доказать свою конкурентоспособность.
- Как осуществляется кадровое обеспечение предприятий, входящих в "Агрохолдинг "? - Администрацию, ключевых специалистов, как правило, мы меняем полностью. Мы подбираем таких людей, которые полностью отдаются работе. Мы платим достаточно высокую зарплату нашим управленцам, чтобы у них не было смысла воровать. Принципиально считаем, что лучше переплатить своим руководителям, чем недоплатить. Наши менеджеры не участвуют в прибылях, на них распространяется система премирования. Ранее мы практиковали передачу им части акций управляемого предприятия. Но жизнь показала, что для России это не подходит, потому что 10 - 15% акций ничего не дают. Не секрет, что никто не получает основной доход за счет дивидендов.
- Сколько сейчас может стоить "Агрохолдинг "? - О цене говорить трудно, потому что в России на предприятия уровня "Агрохолдинга" нет покупателей. Если говорить об основных фондах, то они оцениваются приблизительно в 8 млрд руб. За время существования холдинга в предприятия было вложено порядка $45 млн инвестиций.
- Если не секрет, откуда деньги? - Основная часть - это воспроизведенные оборотные средства, порядка 20% - привлеченные. Кредиты активно начали набирать только в 1999 г. Наш основной финансовый партнер - Сбербанк, остальные - это зарубежные структуры. В их числе мировой производитель белков французская фирма "Сариая", британский производитель гербицидов Zeneca, американский поставщик соевого шрота Cargill.
- В чем суть стратегического проекта, предусматривающего расширение производственной базы? - Конечным результатом реализации проекта станет производство 515 000 т мяса птицы в живом весе. Этого будет достаточно, чтобы закрыть потребность страны в мясе птицы. Для реализации проекта предусматривается задействовать 600 000 га земли, для ее обработки будет создано 30 машинно-тракторных станций. Сейчас уже более 90 хозяйств, имеющих порядка 350 000 га земли, изъявили желание участвовать в проекте. Хозяйства предоставляют землю, а "Агрохолдинг " - все остальное: семена, удобрения, технику, ГСМ. Проект предусматривает создание 5000 новых рабочих мест. Реализация такого проекта в России это революция. Мы демонстрируем совершенно новый подход к управлению сельским хозяйством.
- Вы создаете новую структуру, но ведь реализовывать ее предстоит старым кадрам.
- Да, новых людей нет. К сожалению, кадровая проблема в России существует. За период реформ деградировал не только физический материал, но и интеллектуальный.
Когда утверждали проект, наш главный экономист, человек, как говорится, от земли, поник и сказал мне, что не так все будет, как задумывается: как только начнется уборочная, первую машину с зерном отвезут к лесу, а ночью всем колхозом растащат, заправят комбайн и тут же эту солярку пропьют и т. д.
Кадровое обеспечение учитывается, выбираем самую эффективную технику, которая требует минимум людей для обслуживания.
Мы посчитали, что для обработки каждых 30 000 га земли нам необходимо не более 120 человек, включая всех контролеров. Для справки скажу, что в деревне сейчас работают 150 - 200 человек на 3000 га. Вот с этими 120 будем работать, платить им максимальную зарплату и требовать по максимуму.
- Привлечение бывших колхозников объясняется тем, что землю можно арендовать лишь с теми людьми, за которыми она закреплена? - Если бы землю и начали продавать, то у "Агрохолдинга" еще недостаточно средств, чтобы ее купить. Я как раз выступаю против купли-продажи земли, по крайней мере на свободных условиях.
Если она и будет, то под очень серьезным контролем. Я считаю, что достаточно принять два законопроекта, разработанных мною, в частности "Об оценке земли" и "О инвестиционных операциях с земельными ресурсами", которые будут четко регламентировать эту сферу. Первый предполагает оценку всей земли в рыночных условиях, второй - систему и условия операций с землей, в которых любое предприятие на бесконечной основе может пользоваться землей, но не продавать ее.
При этом всегда можно продать акции самого общества. Этот разумный прием применяется во многих странах, и в России он подходит как нельзя лучше.
- Вы намерены серьезно тягаться с такими думскими аграриями, как Харитонов? - Эти люди еще имеют связи и авторитет, и они должны поддержать юных реформаторов. Без их поддержки мне будет трудно пробиться и сделать что-то серьезное. Я твердо уверен, что на эту поддержку могу рассчитывать. Если говорить о политике вообще, то 40% сосредоточенных в стране ресурсов относятся к АПК. Хотя я считаю, что и все 60%. Вместе с тем Россия не имеет самостоятельной аграрной политической силы. Наши грарные политики всегда под кемто: коммунистами, овээровцами.
Они не смогли состояться как самостоятельная активная политическая сила. На мой взгляд, политика должна несколько отклониться от старой идеологии и получить отраслевую направленность. В данном случае аграрная партия, если таковая будет иметь силу, должна быть в России. И эта партия должна решать не виртуальные политические задачи, а отраслевые проблемы.
- Почему вы выступаете против активной купли-продажи земли? - Законы принимаются в Москве, но жизнь течет и в колхозах. Сейчас разрешить продажу земли было бы неразумно, потому что нам придется разгребать огромное количество проблем, которые накопились за время перемен отношений и преобразований колхозов. Провести "столыпинскую" реформу будет тяжело, нужны десятилетия. Не принять закон нельзя, но я бы принял его в самом консервативном варианте. Нужен такой закон, который ничего принципиально не решал бы. Необходимо сначала заняться разработкой подзаконных актов. В конце концов мы придем к купле-продаже земли. Два примера.
В процессе развала колхозов были созданы сельхозкооперативы. Вместо того чтобы землю разделить и за каждым закрепить определенный участок, просто обозначили сам факт владения 6 га земли (примерно столько в среднем приходится на человека). Земля разная: один надел лучше, другой хуже.
Тогда испугались скандалов, поэтому просто вручили бумажку, подтверждающую пай. Если мы сейчас создаем условия для купли-продажи земли, то сначала надо найти ее хозяина. Отобрать эти паи нельзя это война. А с другой стороны, н селе все ждут этого закона, потому что рассчитывают получить за свои 6 га как минимум большие деньги. Можно ли при такой ситуации декларировать на весь мир, что разрешена купля-продажа земли? Второй пример: реальный покупатель не будет приобретать разрозненные куски по 6 га, его интересуют большие площади. Земля может продаваться только какойто общностью. А договориться со всеми крайне сложно. Сейчас эту ситуацию еще можно урегулировать. Надо принять самый консервативный закон, который будет декларировать продажу, но на таких условиях, что особо ничего не купишь и не продашь, чтобы люди не надеялись. В СМИ растрезвонили, что будут продавать землю за миллиарды, ну как минимум за миллионы. Надо снять этот ажиотаж и начать наводить порядок на местах. И это делать надо сейчас, пока сельское хозяйство находится в кризисе. Как только ситуация начнет меняться, это сделать будет значительно сложнее.
- Какие у вас отношения с местными властями? - Прежде всего, они не мешают, потому что мы сумели доказать свою полезность: люди работают, налоги платятся, область на 1-м месте в России по мясу на душу населения, на 3-м месте по валу. Пять соседних областей, вместе взятые, производят мяса птицы меньше, чем наша область. Все это очень приятно, хочется, чтобы и дальше так было. Губернатор считает, что нужно нам помогать. В этом году планируем выйти на 1-е место.
- Россия может снова стать аграрной страной? - Для того чтобы накормить страну, достаточно задействовать потенциал Курской, Белгородской, Воронежской, Ростовской областей и Ставропольского и Краснодарского краев. Из этого следует, что остальные ресурсы могут работать на экспорт. Сейчас $12 млрд ежегодно идет на закупку питания за границей. Это официальная цифра, но есть еще и контрабанда. Чтобы эти деньги направить на развитие АПК, необходимо поставить с головы на ноги и кардинально изменить политику государства. У нас сейчас нет системы управления в сельском хозяйстве, министерство замыкается на частные структуры - бывшие ведомства: Росхлебопродукт, Птицепром и т. д.
Должна быть построена система управления на основе законопроектов, определяющих госрегулирование. Мы сами себе мешаем, те люди, которые работают в правительстве и во власти, в силу непонимания обстановки являются тормозом в развитии АПК.