И. о. -ныч
Уж больше недели, как издательство "Вагриус" выпустило книгу "От первого лица.
Разговоры с Владимиром Путиным". Имена авторов - Н. Геворкян, Н. Тимаковой и А. Колесникова - гремели на всю страну так, словно коллективу удалось воссоздать второй том "Мертвых душ", утерев нос сочинителю первого. Однако ж неожиданным препятствием на пути ознакомления с этим шедевром стилистики и пиаровских технологий стал председатель ЦИКа Вешняков. Не запретив книгу Путина, но и не позволив продавать ее нормальным образом, он повел себя совершенно как почтальон Печкин: "Вам посылка. Только я вам ее не отдам". Пришлось доставать заветную книгу по каким-то странным каналам: в поисках ее я оказался аж в Кремле. Вежливый капитан в валенках, стерегущий вход в Спасские ворота, строго расспрашивал, почему не переклеена фотография в паспорте, но, узнав о моем интересе к диалогам с первым лицом, только что не козырнул и пропустил без лишних разговоров.
Драгоценный 200-страничный томик, украшенный двумя вклейками с фотографиями типа "А это я в трусах и в майке", читается, как выражаются книгоноши в электричках, на одном дыхании. "Первое лицо" рассказывает о своей родословной, шутит, парирует жесткие вопросы.
Надо сказать, книга не производит впечатление жестко отцензурированной. Явно сказалось отсутствие вечных п. корректоров издательства "Вагриус" Жечкова и Лисовского: анекдотический ответ Путина на вопрос случайных горнолыжников, почему он катается здесь, рядом с ними, - "А среди кого же мне кататься? Среди негров? Так они не умеют, да и снега там нет! " - ни один из п. корректоров не пропустил бы никогда в жизни.
Для избирателя, лишенного текста, важно то, что Путин книжный довольно-таки заметно отличается от Путина телевизионного: если ТВ-Путин существует в двух ипостасях - рычащий лев ("мочить в сортире! ", "кто нас тронет, трех дней не проживет! ", "козлы под нами! ") и кроткий агнец (да, матушка, выпьем и чайку, говорит он гостеприимным хозяюшкам в провинции, целует детей и дарит им плюшевых дракончиков), то Путин, так сказать, in folio предстает человеком достаточно однородным.
Угрюмый - судя и по текстам, и по отзывам родных и близких - не сильно разговорчивый профессионал с хорошим разведчицким образованием, которого мало волнует то, что о нем говорят: дело есть дело.
Составить какое-либо представление о кандидате по его речевым особенностям достаточно сложно: в школе КГБ Путина научили откликаться на другие фамилии (см. напоминающую отрывки из прозы В. Г. Сорокина главу "Посмотрите на товарища Платова! "), поэтому он в состоянии говорить и за себя, и за того парня.
Обозреватель "Итогов", проанализировавший книжный образ Путина, заявил, что тот "серое порождение серой эпохи". Утверждение раздраженного фактической безальтернативностью избирателя. Книжный Путин скорее напоминает чеховского Ионыча во второй половине рассказа (осуждаемого учительницами литературы): отказавшись от общения с милыми, но мягкотелыми Туркиными ("Пава, изобрази", "До свиданья, пожалуйста"), тот стал мрачным профессионалом, который деловито принимает посетителей, а в свободное время без эмоций занимается приобретением недвижимости, интересуясь с порога: "Это у вас что? " В сущности, Чехов симпатизирует скорее ему, чем интеллигентным пустобрехам Туркиным. Учтет ли мнение Антон Палыча избиратель - узнаем послезавтра.