В рай по короткому пути

Петр Карпов с 1993 г. работает заместителем руководителя ФСФО (тогда ФСДН). О нем говорят, что нет другого такого человека, который, едва бросив взгляд на бухгалтерский баланс, может сделать вывод о состоянии предприятия.

- В рамках возглавляемой вами Межведомственной балансовой комиссии было проведено исследование финансового состояния российских предприятий. Какие ставились задачи? - Исследование называется "О финансовом состоянии предприятий российской промышленности в конце 90-х годов, о мерах по их финансовому оздоровлению, преодолению неплатежей и восстановлению денежного способа расчета". Оно еще не получило оценку правительства, поэтому можно говорить лишь о некоторых моментах. Проводя его, мы изучили деятельность порядка 1200 предприятий, на которых работают 4,5 млн человек. Мы обследовали практически все крупные предприятия страны, за исключением предприятий "новых русских". Если учесть, что не приватизированный, а вновь созданный сектор составляет не более 10%, тогда можно сказать, что мы обследовали 90% предприятий страны. 0 - Каковы результаты? - Выводы достаточно неутешительны. В частности, по итогам мы формулируем, что создалась специфическая, неведомая мировой цивилизации ситуация, базирующаяся на трех факторах.

Первый - это низкий уровень денежного компонента в расчетах.

Деньги едва составляют треть во всех расчетах, остальные проводятся в неденежной форме. В этой цифре мы расходимся со статистическими органами, думаю, за счет значительной недостоверности их данных. Постоянно говорится об улучшении расчетов, о повышении денежного компонента - например, было 22% расчетов деньгами, стало 26%. Даже если эта цифра увеличится вдвое, то и это плохо.

Второй фактор - чрезвычайное обременение долгами. Объем долгов российских предприятий приблизился к объему их годовой выручки. Это значит, что средний срок расчета по долгам - больше года. Мировой цивилизации такое долговое бремя неведомо.

Третий фактор - специфическое обстоятельство, дополняющее эту неблагоприятную картину, это низкая производительность труда. В среднем человек вырабатывает продукции на $300 в месяц.

Это значит, что заработать он может в лучшем случае порядка $100.

Вот три фундаментальных камня, на которых зиждется сегодняшняя экономическая ситуация. Сочетание этих трех элементов обрело некую устойчивость, оно не меняется на протяжении ряда лет. По большому счету, ситуация зависла.

- Возникает резонный вопрос: если ситуация не меняется, значит, это кому-нибудь нужно? - В этом не заинтересованы ни кредиторы, которым слишком много должны, ни рабочие - они мало зарабатывают, - ни государство, потому что оно получает не все налоги, ни предприниматели, которые работают в таком диком климате. Мы пришли к выводу, что в таком положении дел заинтересованы люди, которых называют операторами товарно-финансовых потоков. То есть те, кто принимает решения, кому продавать, по какой цене, чем рассчитываться, когда и т. д.

Мы констатируем, что первоначальное накопление капитала несколько затянулось и его вывод пора останавливать. И одновременно пора разворачивать работу по финансовому оздоровлению исхудавших предприятий, у которых регулярно отсасывали кровь. Это основное направление наших выводов, откуда вытекает, что центр борьбы за нормальный экономический порядок проходит через предприятие, через контроль за деятельностью его руководителя как со стороны акционеров, так и со стороны государства. Оно должно помогать не опытным акционерам, а тем многим участникам приватизации, которые больших денег не зарабатывали и не умеют контролировать тех, кого наняли.

- За прошлый год было возбуждено около 12 000 процедур банкротств. Насколько это число отражает ситуацию с несостоятельностью предприятий? - По моему убеждению, на сегодняшний день процедура банкротства в том виде, в котором она установлена законом и применяется, абсолютно неадекватна ситуации.

Сегодня с ее помощью, выражаясь по-русски, можно наехать на любое предприятие. Естественно, что наезжают на вкусное и интересное.

Наезжают те, кому предприятие нужно или кто заинтересован в его уничтожении. Те предприятия, которые объективно банкроты, никому не интересны, за них никто не берется. Поэтому процессы банкротств - это одна из форм проявления частных интересов внутри страны в борьбе за передел собственности. Они в меньшей степени содействуют оздоровлению предприятий. Поэтому, когда заходит речь об объемах банкротства, его структуре, людях, участвующих в нем, и т. д., я не вникаю в детали.

Просто считаю, что сегодня это неадекватная процедура и толку от нее нет, одна нервотрепка.

- Около 5000 процедур банкротств возбуждены с подачи налоговых органов. Означает ли это, что представители государства тоже участвуют в переделе собственности? - Не совсем так. Дело в том, что с легкой руки западных советников считается, что в обществе рыночной экономики все должны себя вести дисциплинированно. Одним из элементов дисциплины является уплата налогов. А налоги нужны как воздух, у нас бюджетный дефицит.

Поэтому и появилось такое настроение со стороны государства - усилить давление при сборе налогов.

Механизм банкротства постоянно рассматривается как один из инструментов давления. При этом государство не отдает себе отчета в том, что у предприятия даже нет такого объема денег, чтобы заплатить налоги. Наши бартерные сделки учитываются, как деньги во всех бухгалтерских документах, но это не деньги, это обмены. Вы хотите взять деньги, но откуда их взять, если меняется шило на мыло.

Вот отсюда постоянная высокая налоговая задолженность, с одной стороны, а с другой - наезды государства на налогоплательщиков.

Поэтому государство активно работает на рынке банкротств. Но это лишь на сколько-то процентов искреннее заблуждение государства, что оно таким путем выбьет деньги.

А в значительной степени его намеренно эксплуатируют те, кому выгодно банкротство того, на кого государство наехало.

- Как вы оцениваете поправки, внесенные в закон о несостоятельности? - Какими бы ни были сегодня поправки, они не меняют самой природы процедуры. А процедура банкротства у нас устанавливается судом не по состоянию финансов предприятия, не по глубине болезни, а по внешним признакам: по факту задолженности, просроченности платежа. Иными словами, любой нормальный, здоровый организм, на котором выступила сыпь, согласно этому закону будет отправлен в реанимацию. А тот, кто болен раком, но сыпи нет, не удостаивается внимания. А все поправки сводятся к тому, больше сыпи или меньше, кто будет ее устанавливать, кто будет госпитализировать, какой халат наденет. Поправки не меняют природы закона.

- Какие существуют пути выхода из этой ситуации? - Я могу назвать некоторые идеи.

Но это только мои взгляды, хотя я выражаю их в служебных докладах и основаны они на анализе очень большого фактического материала.

Первое - нужно, чтобы на уровне конкретного предприятия появился документ бухгалтерской отчетности, читая который директор видел бы четко и ясно результаты своей деятельности. И он бы осознавал, что эту бумагу видят другие и она всем понятна. Вот над проектом такой бумаги мы сейчас работаем и будем ее навязывать Министерству финансов. Надо наладить процесс анализа результатов деятельности и контроль за нею.

В свое время Жан-Жак Руссо вывел концепцию общественного договора, которая предполагает концепцию общественного контроля.

Так и здесь. Если выдвигаем концепцию свободного, независимого бизнеса, то должен появиться четкий механизм контроля как со стороны собственника - чего сегодня нет, - так и со стороны государства.

Второй шаг - надо уменьшить неподъемное долговое бремя.

С юридической стороны долг есть долг, он свят. Но наш долг - он воздушный, виртуальный и бумажный как по происхождению, так и по срокам и способам расчета по нему. То есть надо перестать дурить себя долгами, которые не могут быть погашены. Необходимо провести некую ревизию и утруску взаимных долгов.

Третье - нужно разобраться с деньгами и ценами: то ли у нас денег не хватает под те цены, которые предлагают предприятия, тогда надо деньги напечатать (этот путь мы проходили: сколько ни печатай, все равно мало), то ли наоборот. Опытные люди знают, что ничего железобетонного в составе цены нет, необходима политика, которая была бы направлена на снижение цен, на их приведение в соответствие с денежной массой.

- Почему Дума не поддержала закон о финансовом оздоровлении? - Проект закона о финансовом оздоровлении был зарублен в первом чтении. Инициатором этого был г-н Глазьев.

Являясь основным разработчиком закона, я должен сказать, что Глазьев его просто не понял. К сожалению, не он один. Его не поняла вся фракция КПРФ, несмотря на то что их специалисты принимали участие в разработке. То, что закон провалили в первом чтении, - это достаточно редкий случай. Значит, в нем увидели какой-то политический смысл, которого в нем на самом деле нет.

В принципе, закон простой. Он предусматривает, что, если предприятие чувствует себя плохо, оно может обратиться к врачу. Врач его ставит на учет и организует процесс лечения. В отдельных случаях врач по согласованию с близкими, т. е. кредиторами, и с их участием может заменить старого руководителя на нового. И все это делается без суда, по обоюдному согласию.

И дальше разрабатывается программа финансового оздоровления, она согласовывается с кредиторами, начинается работа под их контролем, деятельность становится прозрачной, все контролируют друг друга. Вот эти идеи заложены в закон. И одновременно, раз предприятие вошло в этот режим прозрачной и контролируемой деятельности со стороны кредиторов, мы предложили на этот период заморозить применение других мер.

То есть никто не может арестовать имущество по старым делам, действует мораторий на ранее накопленные долги. Мы хотели открыть внесудебные процедуры конструктивного оздоровления.

- Каких средств требует этот закон? - Закон не надо подкреплять финансово. Общество должно выстраивать систему оздоровления на основе тех финансов, которыми располагает.

В рай можно прийти, если такова историческая перспектива.

Но можно прийти за счет нескольких поколений, а можно по короткому пути. Общество не должно полагаться на авось. Оно должно быть уверенным, что правильность похода запрограммирована самим ходом. Надо постоянно анализировать ситуацию, вносить коррективы в сокращение движения.

И надо это делать прежде всего в системе экономики. Государство должно быть гибким, его энергия не должна уходить в свисток.