Томление жанром
СОЧИ - "Мистерии" Михаила Калатозишвили требуют от участника фестиваля спартанской выдержки и гарвардского IQ. Признаться, я еще в зале, удрученный нелинейностью и бессмысленностью происходящего на экране, спросил у дружественного кинокритика Станислава Ф.
Ростоцкого, может ли он помочь мне пересказать сюжет. Тот произнес несколько слов ("бандиты", "кукла", "которая вторая - это жена") и, обессиленный, отослал меня к фестивальному каталогу.
Не тут-то было: авторы буклета, в 18 случаях из 19 весьма внятно излагающие фабулу фильма, здесь решили прибегнуть к пространной цитате из интервью режиссера журналу "Сеанс"; там М. Калатозишвили нагородил такого, что хоть святых выноси; жанр, и тот издевательски определяется в афишке как fantasy, латинскими буквами.
Криминальная драма? - пожалуй: в "Мистериях" палят из пистолетов, гоняют на джипах, сжигают легковые автомобили, а также какие-то роскошные предметы внутреннего убранства и стулья из дворца. Этническая драма? - тоже да: героям приходится перебираться из солнечного Тбилиси (где камера как бы невзначай захватывает в кадр карабкающиеся вверх тенистые тропинки, которые изредка огибают старые чинары) в дождливый Питер (где оператор не может отказать себе в удовольствии продемонстрировать геометрически совершенные проспекты, уносящиеся в холодную даль), где жизнь, конечно, лючше и вэсэлее, но ведь и криминал такой, что ой-ой-ой. История любви? - еще как: грузинские мужчина и женщина любят друг друга в городе Питере, вызывая зависть окружающих и ввязываясь время от времени в чужие криминальные разборки. Одиссея-2000? - в самом деле, фильм начинается с приезда в Тбилиси русского эмигранта с французским подданством, который, тоскуя по чему-то невыразимому, вывозит героя-музыканта в Питер, где и сопровождает его, никчемный и ненужный.
Я бы сказал, что если есть что-то хорошее в этом фильме, так это то, что немецкие романтики называли Sehnsucht, - томление, свойственное всему грузинскому кинематографу. Несмотря на безденежье, паспортный режим, кепки-аэродром и прочие житейские неурядицы, все эти выехавшие за Кавказский хребет грузины в каждом фильме нечеловечески смотрят вдаль, тоскуют по своим холмам и ночной мгле, колют, рубят, рэжут и поют гортанными голосами песни про Сулико и Валико. Всем им очень сочувствуешь и испытываешь ко всем их врагам личную неприязнь. В фильме "Мистерии", впрочем, - меньше, чем когда-либо.
Вечером дня, отравленного киноэпопеей гр-на Калатозишвили, открывали Международный фестиваль: ведущие вновь умасливали слово "жюри" мягким "ж", выкликали на сцену зарубежных кинодеятелей, хохмили по-южному непритязательно. Белоподкладочник Олег И. Янковский с ученым видом знатока рассматривал грудь члена международного жЮри Лайлы Элуи (Египет); на удивительном английском языке вещал со сцены уроженец Бенгалии, а ныне индийский кинематографист, автор знаменитой картины "Эк дин пратидин" Мринал Сен.
Фильм французского режиссера Фредерика Фонтейна "Порнографическая связь", показанный на церемонии открытия, оказался редкостно занудным: мужчина и женщина (Серхи Лопес и Натали Бай), типичные парижские буржуи, встретились по объявлению, чтобы удовлетворить некое свое - патологическое, возможно, - желание..Парижская жизнь: гостиница для свиданий, обитые красным штофом комнаты, трюмо a la Louis XV; если как следует высунуть камеру в окно, видна Эйфелева башня. И вот уже похоть превращается в страсть, слезы мешаются со слюнями, и торопливые толчки сменяются долгими лобзаниями: жевуз-эм, мэ-пуркуа, э-вуаля. Полтора часа! - что там "Мистерии"! К порнографии фильм не имеет ни малейшего отношения: типичная пьеса какого-нибудь Александра Арбузова в парижских декорациях. Впрочем, фонтейновская картина не участвует в конкурсе; остается надеяться, что уж там-то нас перестанут обманывать - порнография так порнография, мистерии так мистерии, а не fantasy.