Геращенко победил
В дни, когда готовилось его утверждение премьером, Касьянов не раз говорил, что политика крепкого рубля, которую проводит ЦБ, явно не в интересах экономики. А Геращенко целый месяц не упускал случая напомнить, что экспортеры еще не вся экономика, что кроме их прибылей у государства есть задача обслуживания внешнего долга. На переговорах у премьера в прошедшие выходные правительство и ЦБ договорились о том, что надо использовать конъюнктуру мировых цен для пополнения валютных резервов и расплаты с зарубежными кредиторами. Чиновник Минфина, участвовавший в переговорах, сказал “Ведомостям”, что “во втором полугодии динамика курса рубля будет плавно понижательной”, но 30-рублевый рубикон в этом году не будет перейден.
Победа Геращенко выглядит окончательной – ведь за ним прочный тыл. Пока не сказал своего слова еще один крупный игрок – МВФ выступает за основательное укрепление рубля.
Аргументы Центробанка понятны даже людям, не входящим в фан-клуб Геращенко. Бывший первый зампред ЦБ Сергей Алексашенко сказал “Ведомостям”, что Геращенко не может проводить иной политики, если ЦБ приходится каждый месяц покупать больше $1 млрд.
У правительства есть свои сторонники из числа предпринимателей, считающих, что, раз ЦБ захлебывается в потоке долларов, он должен снизить c 75% до 50% норматив обязательной продажи экспортерами валютной выручки. Правительство считает, что нынешняя политика ЦБ неизбежно заведет в тупик: курс рубля к середине июня понизился на 4,8% с начала года, тогда как инфляция достигла 7,6%. Причем если в апреле рост цен составил 0,7%, то в мае – 1,9%, а к 18 июня – 1,2%.
Тем не менее Касьянов, как говорят в правительстве, скрепя сердце согласился с предложением Геращенко до августа-сентября не толкать курс вниз.
“Раз уж так растут сырьевые цены, глупо отказываться от приобретения валюты в резервы”, – сказал сотрудник Минфина. Как говорит председатель ЦБ, “курс рубля будет плавным и не запретительным для импорта”.
В то же время в Белом доме признают, что правительство и ЦБ не смогли пока договориться о конкретных способах стерилизации как на дрожжах поднимающейся рублевой массы. Очевидно, что для правительства выгоднее, если ЦБ поднимет нормативы резервирования для коммерческих банков или привлечет их свободные средства на депозиты. Геращенко же куда интереснее побудить правительство рассчитаться по набежавшим долгам перед ЦБ или реструктурировать инвестиционный портфель ЦБ, в котором, как говорят брокеры, “навалом хлама в виде ГКО”. Только за прошлый год ЦБ выплатил иностранным кредиторам России $4,5 млрд. Олег Вьюгин, в прошлом первый замминистра финансов, напомнил о задолженности по ГКО в 216 млрд руб. Она оформлена в ценные бумаги Минфина со сроками погашения более 10 лет. То есть реструктуризация портфеля ЦБ в более короткие бумаги могла бы стать инструментом стерилизации. Кроме того, ЦБ предлагал возобновить выпуск своих облигаций (БОБРов) в качестве еще одного способа связать свободные рубли.
Впрочем, способы стерилизации все же техническая проблема. Найдя наконец компромисс в курсовой политике, российские власти могут теперь столкнуться с жесткой оппозицией со стороны МВФ. По словам чиновников правительства, участвовавших в переговорах с фондом, он настаивает на укреплении рубля. Это укрепление и соответствующий быстрый рост валютных резервов выгодны Западу: они показывают, что Россия не нуждается ни в кредитах, ни в списании советских долгов. Вот тут Геращенко становится патриотом. “Курс рубля, конечно, занижен, но это не значит, что его надо делать 20 руб. за доллар”, – сказал он вчера. Это, скорее всего, наш ответ Чемберлену.