Новые сведения о городе М.

Первая - это реализм, внимание к правде жизни и ее болевым точкам. Приз "Открытие фестиваля" в этом году получил 23-летний драматург из Нижнего Тагила Василий Сигарев. Ростовский режиссер Кирилл Серебренников поставил его пьесу "Пластилин" - очень мрачную, но чрезвычайно интересную драму.

подмосковном имении Станиславского прошел фестиваль современной драматургии "Любимовка-2000". Презентация трех десятков пьес завершила сезон, отмеченный экспансией новой драмы на российскую сцену.

Одной из самых заметных культуртрегерских инициатив, связанных с современной драматургией, стала мегапьеса "Москва открытый город" - совместный проект Британского совета, фестиваля "Золотая маска" и лондонского театра "Ройял Корт".

Год назад эти институции провели в России второй международный семинар новой драмы (New Writing), где и возникла идея "мегапьесы". Двадцати авторам было предложено написать короткие этюды о Москве. Часть проекта можно было увидеть в программе фестиваля NET, наиболее удачные фрагменты в начале мая сыграли в Лондоне. Перед фестивалем в Любимовке Московский Центр драматургии и режиссуры показал восемь этюдов из мегапьесы.

Проект, объединивший новых театральных писателей, - дело, несомненно, полезнейшее. Современная российская драматургия - жанр сугубо маргинальный, равно далекий как от литературного, так и от театрального мейнстрима.

Что происходит в этой культурной резервации, давно уж неведомо никому, кроме самих авторов и пары десятков заинтересованных лиц из числа театральных профессионалов. Не то в Британии, где новая драма, популяризацией которой энергично занимаются продюсеры из "Ройял Корт", уже несколько лет держится на пике театральной моды, а скандальные опусы главных "ньюрайтеров" Патрика Марбера и Марка Равенхилла идут на самых престижных лондонских сценах.

В нынешнем сезоне этот бум докатился до Москвы: осенью Королевский национальный театр привозил на гастроли марберовское "Прикосновение", в Центре драматургии и режиссуры сыграли премьеру Shopping&Fucking Равенхилла, а российские авторы в целях освоения прогрессивной британской методики занялись сочинением мегапьесы на заданную тему.

Что нового о городе М. можно узнать из этого коллективного текста? Что здесь по-прежнему дикая давка в метро, из-за которой вы рискуете оказаться рядом с нетрезвым типом и вступить в унылый диалог в стиле "ты меня уважаешь? " ("В метро" Елены Исаевой). Что девицу из провинции легко опознать по короткой юбке, ярким волосам и длинным каблукам, ибо коренные москвички имеют обыкновение носить телогрейки и прятать за пазухой огурец ("Москва-Сортировочная" Ольги Михайловой). Что новое поколение выбирает отнюдь не пепси, но исключительно кокаин ("Глоток коксаколы" Екатерины Нарши).

Просмотр большей части этюдов оставляет стойкое ощущение, что драматурги города М. практикуют наивное бытописательство или без особых успехов пытаются адаптировать для сцены лексику MTV. Встречаются, впрочем, и более занятные тексты.

Каждый показ мегапьесы - своего рода премьера, поскольку состав этого театрального конструктора регулярно меняется. Но главный номер программы всегда один и тот же: лучшее, чем богата сегодня "Москва", - "Глаз" Максима Курочкина в постановке Владимира Мирзоева.

В этой пьесе содержатся наиболее полные и достоверные сведения о городе М. "Глаз видел, что тропы узкие - сорок всадников е могут ехать в ряд. Глаз видел, что тропы плохие, твердые - копыта коней сотрутся на таких тропах. Глаз видел, что ручей слишком мал, чтобы напоить войско Повелителя Вселенной... Глаз слышал, что всегда проблема выехать на проспект мира, Глаз видел пробки на полянке... Глаз бранился с железными сайгаками и ездил на саркофаге с рогами...

Глаз не видел ни одного вооруженного мужчины, но на скалах, высоких, как сто шатров, я видел бога с арканом, и имя этого бога - Мал-Боро. " Пока большинство участников проекта прилежно и не слишком разнообразно описывали отношения между столицей и провинцией, Курочкин сочинил остроумный этюд про то, что Москва способна ассимилировать кого угодно, включая войско диких гуннов.

Все дело в том, что Москву нельзя победить - видите ли, по улицам не смогут пройти боевые слоны. Почему? Да очень просто: слишком низко натянуты троллейбусные провода.

Елена Гремина, драматург, один из организаторов фестиваля в Любимовке: "Любимовка-2000" обозначила определенные сдвиги в отношениях новой драматургии и сцены.

Были, например, два театра, которые принципиально работают с современной пьесой. Это "Ложа" из Кемерова и челябинская "Мастерская новой пьесы" ("Бабы").

В этом году было хорошо видно, что современная драма уже тесно связана с молодой режиссурой: на фестивале активно работали студенты режиссерских курсов Захарова, Хейфеца и Дмитрия Брусникина. Эти люди, конечно, не входят пока в театральный мейнстрим, но они составляют некое параллельное движение.

Если говорить о тенденциях в самой драматургии, то здесь можно выделить две основные линии.

Вторая линия - игровая, "постсорокинская". Характерный пример - пьеса тольяттинца Вячеслава Дурненкова "Голубой вагон" в режиссуре Екатерины Шагаловой. В ней действуют Самуил Маршак, Агния Барто и Корней Чуковский. Они напиваются и ждут Бориса Житкова, который должен принести еще водки.

А потом выходят на улицу, ловят там композитора Шаинского и страшно избивают. Старшее поколение драматургов было, конечно, от этой истории в ужасе, но многим пьеса понравилась и принцип толерантности в итоге восторжествовал.

Эдуард Бояков, директор фестиваля "Золотая маска": Две главные, на мой взгляд, проблемы сегодняшнего российского театра - отсутствие продюсерских структур, альтернативных репертуарному театру, и отсутствие новой драматургии. Возобновление "Любимовки" после трехлетнего перерыва вселяет надежды на то, что появятся современные тексты, которые дадут стимул новому театру.

Хочется верить, что появившийся в этом сезоне интерес к современной драматургии - не кратковременный всплеск, а естественная реакция театра на кризис. Вытащить театр из кризиса могут только новые тексты, и театр начал это осознавать. Если несколько лет назад новые веяния были связаны главным образом с яркими визуальными образами и новыми технологиями, то сейчас стало очевидно, что конкурировать с кино в этом смысле невозможно. Поэтому естественно, что акцент сместился на тексты.

Не могу сказать, что на нынешней "Любимовке" были какие-то открытия. Но важнее тенденции.

Сейчас в нашей новой драматургии окончательно и очень жестко определились стили и направления. Это, во-первых, социальная драма. Эта линия идет от Коляды и Петрушевской. Яркий пример фаворит нынешней "Любимовки", пьеса "Пластилин". Вторая линия - то, что можно условно назвать "интимной" драмой, замешанной прежде всего на тонких переживаниях, как, например, тексты Евгения Гришковца (он показал наброски к своей новой пьесе "Дредноуты") и Екатерины Нарши. Третье направление постмодернистские игры со штампами и всевозможными табу.

Эти работы, конечно, инициированы опытами Владимира Сорокина - по-моему, ключевой фигуры для всей современной драматургии. Кстати, именно в этой категории были блестящие тексты.

Например, пьеса "Половое покрытие", в которой делаются пельмени из мяса трупа. Наконец, четвертая линия - мелодраматический театр. Часто это инсценировки классических текстов, в которых речь идет о традиционных, семейных ценностях. Как правило, это хорошо сделанная пьеса.

И, наверно, из всех четырех аправлений только у этого сегодня есть надежда на сценическую судьбу. Для остальной новой драматургии нужны альтернативные продюсерские проекты - везде, где они есть, неизбежно возникает и интерес к new writing.