Эрмитаж ХХI века
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ - Государственный Эрмитаж заключил договор о долгосрочном сотрудничестве с Фондом Соломона Р. Гугенхайма, которому принадлежит одна из богатейших в мире коллекций современного искусства. Соглашение, подписанное в конце июня при участии Министерства культуры РФ, предусматривает не только обмен коллекциями, но и реализацию совместных международных программ. Генеральный директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский полагает, что этот альянс позволит создать музей XXI в.
- Откуда появилась идея сотрудничества двух самых известных музеев Америки и России? Чего вы ждете от этого соглашения? - Экономика становится глобальной, и музеи становятся глобальными. Их расширение просто за счет увеличения собственных коллекций уже невозможно: все лучшие вещи давно находятся в коллекциях и новые формы деятельности возможны только при кооперации.
Гугенхайм наступает на Европу, создает филиалы. У него уже есть филиалы в Венеции, Бильбао, Берлине. Есть еще один музей в США - бостонский, который после многих лет работы открыл филиал в Японии.
Эрмитаж, в свою очередь, в ноябре этого года открывает выставочный центр именно выставочный центр, а не филиал - в Лондоне, в Соммерсет-хаусе. А через три-четыре года - свой большой выставочный центр в Амстердаме.
Вот поэтому мы и столкнулись с Фондом Гугенхайма. То есть нельзя сказать, что мы столкнулись, - мы дружим. И оказалось, что кроме обычной схемы - "обменяемся выставками, вы к нам приехали, мы к вам приедем" - у нас есть возможность говорить о совместной стратегии, по которой два музея могут дополнять друг друга.
Наша коллекция состоит из классического искусства и кончается новым искусством, где-то между 1910-ми и 1920-ми гг. А их коллекция, в общем, начинается после этого. И вместе мы можем совмещать классику и новое искусство, что принципиально важно и интересно.
С другой стороны, сейчас опять начинается волна борьбы против нового искусства. Те, кто ее ведет, говорят, что вот есть хорошее классическое искусство, а есть это уродливое, грязное, мерзкое искусство современное, насаждаемое Америкой. Так или иначе, надо ставить новое искусство в контекст с классическим.
У Фонда Гугенхайма есть и другая ярко выраженная тенденция: они хотят показывать не только современное искусство. Несколько лет назад они сделали блестящую выставку древнего китайского искусства.
У Эрмитажа другая проблема - отсутствие современного искусства. И позиция наша всегда была в принципе такова: нет - и не надо, пусть в России будет отдельный музей современного искусства, как американские МоМА (музеи современного искусства) и Гугенхайм. Но подобного музея у нас в России все как-то не образовывается. Ниша не заполняется.
Чтобы восполнить этот пробел, мы предлагаем несколько вариантов. Во-первых, организация больших выставок - это такой традиционный путь. Например, в этом году у нас пройдет выставка Энди Уорхолла.
Второй вариант, о котором мы размышляли, - а не завести ли нам постоянные представительства музеев, имеющих крупные коллекции современного искусства, с тем чтобы время от времени их показывать. И мы открыли в Эрмитаже комнату, которая условно называется комната МоМА, где будем показывать шедевры из их коллекций. Такие шедевры у нас в коллекции никогда не появятся, даже если будет много денег.
То же самое мы начали делать с музеем Гугенхайма. А дальше стали обсуждать на разных встречах с директором фонда Гугенхайма Томом Кренсом, как наше сотрудничество сделать качественно новым. Например, в новом здании галереи Гугенхайма, которое сейчас строится в Нью-Йорке, выделяется помещение для отдела "Гугенхайм - Эрмитаж", где будут выставляться классические вещи из наших коллекций.
А у нас в здании Главного штаба, где идет сейчас реконструкция, будет создана галерея "Эрмитаж - Гугенхайм" для демонстрации современного искусства. Она будет продолжать эрмитажную галерею Щукина и Морозова, импрессионистов и постимпрессионистов. Поначалу она будет состоять из временных выставок, потом, я надеюсь, мы приобретем постоянные коллекции.
То есть мы будем знакомить российскую публику с искусством ХХ в. (в первую очередь послевоенным) с помощью коллекций Гугенхайма и используя опыт этого самого активного и динамичного музея мира. В планах у нас объединение усилий, связанных с коммерцией, с Интернетом, с тем чтобы мы могли вместе создавать культурную продукцию в широком смысле этого слова и, может быть, зарабатывать на этом деньги. Они, кстати, умеют зарабатывать.
- Можно ли считать соглашение с Гугенхаймом традиционным для музейной практики? - Если все пойдет, как мы задумали, возникнет не просто практика обмена, а совместная стратегия выставочной работы по всему миру. А это очень красиво - быть представленными вместе и играть на сопоставлениях. К этому много препятствий - как идеологических, так и организационных. Но, если все пойдет хорошо, к нам, возможно, присоединятся другие музеи.
Кроме Америки и Европы, которые мы представляем, есть еще Азия. В этом видится стиль XXI в., соответствующий общей тенденции глобализации и объединения ресурсов.
Кроме того, соглашение помогает нам частично решить вопросы реконструкции Главного штаба.
У нас существует проект "Большой Эрмитаж": мы открываем главный вход во дворец с Дворцовой площади, осваиваем восточное крыло Главного штаба. Но денег у государства нет, поэтому надо искать инвестиции. Схему, которая помогла бы привлечь инвестиции, мы практически уже разработали. На 60% это будет музей: экспозиции, декоративно-прикладное искусство XIX в., галерея фарфора, галерея Щукина и Морозова и галерея современного искусства. И процентов на 40 это будут вещи, связанные с музейной коммерцией, культурной коммерцией, - то, что называют сейчас edutainment: образование и развлечение одновременно. Это рестораны, музейные магазины, клубы, которые могут привлечь инвестиции.
Участие в этом проекте музея Гугенхайма с его широкими возможностями и связями, а также акцент на современном западном искусстве дают возможность доведения этого плана до успешной реализации.
- Каких инвесторов вы ждете? - Кроме музейных благотворителей, которых мы также ожидаем, это инвесторы в магазины, в рестораны, в клубы.
Всем им нужна гарантия для того, чтобы работать в федеральной собственности, - а это федеральная собственность, которая остается частью музея. Наверное, помещения будут сдаваться в аренду, но под жестким контролем музея. С другой стороны, что бы ни случилось в нашей стране, Эрмитаж останется всегда, он никуда не исчезнет.
Мы ведем эту работу уже полтора года, и у нас есть серьезные предложения и от русских, и от западных компаний. Мы открыты для всех, все будет зависеть от опыта и желания вложить деньги. Все инвестиции окупятся, но больших доходов не принесут. Зато это очень престижно.
- О каких суммах идет речь? - По самым скромным подсчетам, на восточное крыло необходимо $100 млн. Если разделить на 10 лет, это не такая большая сумма. Мы хотим попробовать работать с частным капиталом, вести самостоятельный поиск и зарабатывать деньги. Причем не просто традиционным зарабатыванием - продать лицензии, сделать магазин...
Мы хотим создать что-то новое, что может приносить деньги благодаря своей новизне, оставаясь в рамках всех существующих правил.
- Насколько освоен Эрмитажем западный опыт музейной коммерции? - Я по три раза в день выслушиваю, как много денег приносит магазин Метрополитен-музея. Но я хорошо знаю, что этот магазин, прежде чем приносить деньги, около 10 лет отрабатывал технологию.
Во-первых, там очень высокое качество продукции. Во-вторых, этот магазин не платит налоги.
Качество товаров, которые мы можем производить в России, к сожалению, невысоко. Одну вещь могут сделать абсолютно блестяще, хоть в музее выставляй, а пятая будет никуда не годной или очень дорогой. Делать вещи за границей, как это делают многие музейные магазины? Но у нас громадные налоги. Большой выгоды не получается. Иностранный турист все равно не очень много покупает, а собственный рынок пока не сформировался.
Мы хоть и давно этим занимаемся, но, кажется, только сейчас подошли к моменту, когда можем заняться стратегией музейной торговли, созданием собственной марки.
- Вы говорили о нетрадиционных продуктах...
- Наименее традиционное, но для нас очень важное, - это Интернет. Для музеев очень важна проблема доступа к коллекциям. Мы показываем только 5% нашей коллекции, а показывать надо как минимум вдвое больше. Существуют разные решения: открытое фондохранилище, где посетители могут увидеть все, ротационные выставки. Следующий уровень - это создание выставочных центров по всему миру. Еще один способ, важнейший, - это электронный доступ. Практически всю коллекцию можно перенести на электронные носители.
Мы получили грант около $2,5 млн от IBM. В результате у нас есть очень современный сайт, который основывается на дигитальной, цифровой, библиотеке. Он был признан лучшим музейным сайтом 2000 г. и серьезно изменил отношение к нам. Если раньше говорили: "Эрмитаж, Екатерина II", то теперь говорят: "Как вы ухитрились договориться с IBM?! "Надо заметить, что они с этого получили хорошую рекламу, так что все довольны.
- Какие выставки планируются в ближайшее время в рамках договора с Гугенхаймом? - По самому простому варианту мы надеемся отметить 300-летие Петербурга выставкой "300 лет американского искусства".
Самый главный разговор, который мы сейчас ведем, - о содержании и составе отдела современного искусства Эрмитажа и о проблемах финансирования.
Кроме того, мы должны договориться о нашей совместной стратегии в Интернете. Можно создавать совместный продукт в Сети, который будет приносить деньги.
В октябре мы делаем выставку в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. Это образец нашей глобальной политики - выставка посвящена золоту скифов и сарматов. Но она не совсем стандартна: вместе с вещами из "золотых" кладовых мы везем находки сарматской эпохи из музея Уфы, которые, в общем, миру не известны, хотя открыты довольно давно. Ввести их в широкий музейный обиход не получалось, и мы придумали такую стратегию, чтобы показывать их вместе с эрмитажными. Потом эта выставка поедет в Италию, потом будет показана в Эрмитаже. Потом эти экспонаты вернутся в Уфу вместе с нашей выставкой - если правительство Башкортостана создаст в музее соответствующие условия для их хранения. Тем самым мы помогаем развитию музеев и музейного дела. Мы эту схему уже опробовали в Татарстане.