Свадебный марш в буддистской аранжировке
Поздно вечером в воскресенье в "Пушкинском" состоялся сеанс, анонсированный в фестивальной программе как "спецсобытие": показывали "Свадьбу" Павла Лунгина.
Фильм, участвовавший до этого в каннском конкурсе (приз "За актерский ансамбль"), в сентябре выходящий в европейский, а в октябре - в российский прокат. "Свадьба" закончилась далеко за полночь бурными - что редкость на нынешнем ММКФ - аплодисментами публики.
И тут приходится сформулировать не особо популярную мысль: современные российские режиссеры, уехавшие жить и работать на Запад, не засохли без родной почвы и не потеряли себя как художники. Напротив - достигли того уровня профессионализма, который вряд ли был бы возможным, останься они здесь. И не потому, конечно, что уехали лучшие просто достичь высокой техники в профессии легче в той среде, где много этой профессией занимаются.
"Свадьба" - фильм про современную Россию, снятый с русскими актерами, на русском языке, на французские деньги и по сценарию, составленному согласно самым расхожим голливудским рецептам.
(Литературным соавтором Лунгина был проживающий ныне в Новом Свете драматург Александр Галин.) Нетрудно вообразить, какой град камней полетел бы в Лунгина из родного огорода, не окажись расхожие до пошлости сценарные ходы: со злодеем-милиционером, отвергнувшей богатство топ-моделью, зарвавшимся олигархом, красивым и честным рабочим парнем и слезинкой ребенка - укрытыми в непробиваемую броню режиссерского мастерства.
Сценарист по первой профессии, Павел Лунгин известен на родине по трем своим игровым картинам: "Такси-блюз", "Луна-парк", "Линия жизни". Между тем во Франции он много и успешно работал еще и как кинодокументалист. И "Свадьба", по сути, не что иное, как развернутый во времени и виртуозно сделанный (псевдо) документальный клип.
Недаром Лунгин является горячим поклонником "Идиотов" Ларса фон Триера.
Принцип, когда такие понятия, как "сюжет" и "главный герой", становятся вспомогательными, а на первый план выходят человеческие типажи, - в "Свадьбе" столь же очевиден, как и у датского режиссера, - при всем изначальном различии посыла этих картин.
Два часа экранного времени герои сначала готовятся к свадьбе (ищут деньги, бранятся, покупают еду), а потом празднуют (пьют, поют, пляшут, дерутся и втихую занимаются сексом). Каннский приз "За актерский ансамбль" очень точно отражает главное свойство фильма: второстепенные роли ничуть не менее важны, чем основные (чистым бриллиантом сверкает здесь Наталья Коляканова в роли тетки из Харькова), а профессиональные исполнители действительно неотличимы от жителей шахтерского городка Липки, принимавших участие в съемках.
За день до российской премьеры фильма в "Коммерсанте" был опубликован репортаж про грибную катастрофу в Воронеже. Все рассказанное в этой статье идеально "раскладывается" на героев лунгинской картины. Так и представляешь себе, как они отправляются в лес и выходят оттуда с до краев наполненными корзинами - хотя знают, что содержимое корзин скорее всего смертельно. Как едят отраву, умирают, а кто не умер сразу опять идут в лес и опять едят.
Удивительно то, что пелевинский макабр ситуации, описанной в газете, в преломлении к лунгинской "Свадьбе" меняет тональность. Ощущения, что скоро все повымирают, потому что половина населения - алкоголики, а половина - идиоты по рождению и воспитанию, - нет и в помине. Да, в Липках почти все пьют, а интеллектом никто не блещет. Но если эти люди отправятся, к примеру, в лес за грибами в разгар экологического бедствия, то не потому, что они идиоты, а потому, что свято верят в жизнь. В то, что природа в конечном итоге не подведет: грибы одумаются, милиционер раскается, шахта не рухнет, зарплату заплатят, дети родятся, свадьбу сыграют, все умрут в свой час, потом опять родятся, и пойдет по новой. Герои "Свадьбы" при всей их нелепости и убогости достигли почти буддистского отношения к существованию, которое делает нелепость и убогость не то чтобы незаметными, но не раздражающими даже для стороннего глаза.
Если верить режиссеру, именно это он и наблюдал в шахтерских Липках, куда приехал снимать кино про чернушность и беспросветность, а увидел, что беспросветности нет и в помине, - и резко сменил угол зрения.
В отличие от балканского классика Эмира Кустурицы с его знаменитой цыганской свадьбой Лунгин не пытается придать всем типажам экспортно-лубочный колорит. Документалист в нем побеждает художника, хорошо знающего, что и как лучше продать за рубежами родной страны. Он искренне обижается, когда его называют конъюнктурщиком, - и "Свадьба" действительно в наименьшей мере конъюнктурный фильм. Это как раз то самое "народное" кино, о необходимости которого так долго твердили самые разные режиссеры, от Матвеева до Евстигнеева, и которое в отличие от бесконечных "Любвей по-русски" не стыдно смотреть.
Потому что профессия в конечном счете превыше даже самых благих намерений.