Большая стирка
Живой классик мирового кино, самый дорогой гость XXII ММКФ, немолодой поляк с хорошо узнаваемым широкой публикой именем Zanussi снял и представил гостям и участникам кинофорума фильм про то, что старость не радость, что жизнь прожить - не поле перейти, что черное - это черное, а белое - белое. Все все знали и так: и про старость, и про жизнь, и про то, что главный приз дадут Занусси. Потому что он живой, и классик, и близок по стилю председателю жюри Тео Ангелопулосу, и нашел время приехать. Независимо от того, хорош ли фильм "Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем". Всем замечателен президентский указ о новом календаре ММКФ; но, если и в следующий раз Гран-при будет выдаваться по конъюнктурным соображениям, а конкурсная программа будет столь же вялой, впору задуматься: а надо ли? И фестивалю, и самому классику нужна большая стирка.
Фильм настораживал уже своим названием, похожим не то на строчку из Лотреамона, не то на цитату из дневника какого-нибудь впечатлительного юноши. Но, судя по всему, Занусси в самом деле так был потрясен этой сомнительной дефиницией, что построил на полемике с ней полнометражный фильм.
Главный герой здесь - стареющий врач-циник, макабрический ловелас и доморощенный ницшеанец; что-то глубоко устаревшее, персонаж не то чеховского рассказа, не то сорокинского романа (приз ММКФ мог достаться Занусси уже благодаря этим отсылкам к русской классической литературе). Врач этот нарушает Гиппократову клятву и оказывается вредителем: предоставив родственнице умирающего морфий, он загоняет в могилу сразу двоих. Тут, кстати, выясняется, что он сам болен раком - в неизлечимой стадии. Попытки сделать операцию оказываются безрезультатными. Врач становится пациентом, следуют долгие крупные планы - кашляющий, отхаркивающийся, потеющий поляк умирает медленно, но верно.
В фильме есть еще одна линия - "каменногостевая". Дело в том, что в самом начале картины доктор работает на съемках фильма о св. Бернаре, который находит способ подготовить человека к неминуемой смерти. И вот фильм уж давно отснят, а врач-вредитель полеживает себе в больничке, но тут каким-то хитрым способом этот Сен-Бернар пробирается и в видения умирающего и успевает приуготовить его к спокойной смерти - настолько спокойной, что тот даже переписывает свою жилплощадь на симпатичного студентика и завещает свое тело науке - на опыты. И трагизм, и символизм финала производят потрясающее впечатление: студентик-медик режет на куски тело своего благодетеля. Покойник удовлетворенно хмыкает (чудеса кинематографа).
То есть: надо делать свое дело, но нельзя очерствевать. То есть: мы еще повоюем. То есть: пан доктор не пропал, а, наоборот, нашелся. То есть: лучшее - рак хорошего.
Аплодисменты. Внесите приз в студию.