Уловка-ХХII

ХХII ММКФ в течение первых девяти дней напоминал прыжок с парашютом - когда парашют так долго не раскрывается, что катастрофа кажется неминуемой. Спасли ситуацию появившийся в последний день конкурса Кшиштоф Занусси со своим фильмом (Гран-при не стыдно дать уже просто за имя) и, главное, - президент Путин, поднявшийся на сцену на церемонии закрытия и заявивший, что отныне фестиваль становится ежегодным и переходит под финансовый протекторат государства. И эта победа Михалкова и его команды значит так много, что перевешивает даже разочарование по поводу всех обещанных и не приехавших на фестиваль гостей. Впрочем, чтобы не подтверждать идеи Н. С. М. о том, что пресса специально хочет фестиваль погубить, а потому сладострастно и часто перечисляет его провалы, назовем для начала бесспорные удачи мероприятия. Это ретроспективы Музея кино; программа современных российских фильмов, подготовленная командой "Искусства кино" и показанная в Центральном доме кинематографистов; ретроспектива Петра Шепотинника "8 1/2" и тот факт, что под маркой "спецсобытий" на фестивале представили "Танцующую во тьме" Ларса фон Триера, "Свадьбу" Павла Лунгина и "Дневник его жены" Алексея Учителя.

Но все это, используя модное словосочетание, есть ad Marginem - "поля", окружение громкого события под названием Московский международный кинофестиваль. А центр его составляют, во-первых, конкурс и, во-вторых (по утверждению самих организаторов) - лица гостей. А выражаясь менее пафосно - количество статусных звезд, коих удалось на фестиваль завлечь. И в этом смысле более неудачным, чем XXII-й, не был, кажется, еще ни один кинофестиваль в Москве.

Можно долго рассуждать на тему, почему никто из анонсированного десанта культовых персонажей во главе с Квентином Тарантино в Москву не прибыл, - но занятие это бессмысленное. Почему, почему - да не почему. Представьте себе, что вас зовут в гости куда-нибудь в отдаленный спальный район - обстановка там, как вы знаете, неспокойная, выгоды никакой от визита не будет, а будет ли удовольствие - бог весть, но зато хозяева - очень милые, приятные люди и отказывать им не хочется. Как поступят в этом случае многие из нас? Пообещают приехать, а там - видно будет. Звезды же, как известно, тоже люди. И пенять организаторам ММКФ за то, что Тарантино, Кидман и Самуэль Джексон в Москве так и не появились, было бы несправедливо и негуманно - если бы не одно обстоятельство. Дело в том, что интонации устроителей смотра менялись в порядке, обратном разумному. Пару месяцев назад, когда шли первые пресс-конференции, факт прибытия кучи малы суперзвезд излагался в выражениях, сомнений не допускающих. Некоторая сослагательность появилась лишь накануне 19 июля. Хотя логично было бы поступить наоборот и не давать журналистам, а через них - публике безальтернативных обещаний, которые все равно пришлось брать назад. Да и конкурс вряд ли вызвал бы такое раздражение, не предшествуй ему ряд победных реляций Кирилла Разлогова и работавших вместе с ним фестивальных отборщиков. Честно о том, что фильм, приглашенный в Москву, ему лично не нравится, Разлогов высказался лишь по отношению к одной-единственной картине: показанной, естественно, вне конкурса обладательнице "Золотой пальмовой ветви" Канна-2000 "Танцующей во тьме". Конкурсную же программу он представлял почти словами персонажа из "Покровских ворот": "такая противоречивая вся", составленная ну чисто по сюрреалистическому принципу. Что он имел в виду, так и осталось неясным. Никакой противоречивости в программе не наблюдалось - напротив, быстро выявилась ее абсолютная предсказуемость: уже на второй день конкурса критики не сомневались, что и на третий, и на четвертый - и вплоть до конца их ожидает примерно то же среднее качество. И почти ни разу не обманулись. В прошлом году Разлогов говорил, что, если много, хорошо, а главное, непрерывно работать над фестивальной программой, наверняка найдется три десятка приличных картин, на которые не обратили внимание отборщики других фестивалей. Не нашлось, однако, и пятнадцати. Можно, конечно, сказать: "Плохо искали". Но не забудем, сколько в мире этих самых "других фестивалей": Роттердам, Берлин, Канн, Карловы Вары, Локарно, Венеция, Сан-Себастьян, Монреаль, Торонто, Токио - и это только стоящие в первом ряду. А за ними еще легион. Конкуренция ужасающая, а для фестиваля, взявшегося тянуть лямку класса "А", т. е. демонстрировать ни на одном другом смотре не побывавшие фильмы, - просто невыносимая. То, насколько Москва уступает пока своим конкурентам, стало особенно заметно по контрасту с тремя участниками других фестивалей, показанными у нас: даже если вынести за скобки как стоящий вне конкуренции фильм фон Триера, остаются еще "Свадьба" Павла Лунгина, получившая в Канне приз за лучший актерский ансамбль, и "Дневник его жены" Алексея Учителя, не получивший в Карловых Варах ничего. Да и демонстрировавшийся на открытии фильм "Романовы. Венценосная семья", хотя и не является лучшей картиной Глеба Панфилова, над конкурсом нынешнего ММКФ возвышается подобно Монблану. Какие шаги будут предпринимать организаторы, чтобы конкурс следующего года был на порядок лучше, - неизвестно. Понятно лишь, что шаги эти должны быть радикальными и касаться в том числе и едва ли не в первую очередь российского участия в смотре. Представляя публике "Дневник его жены", Никита Михалков сетовал, что фильм в Москве показывается вне конкурса. И одной из любимых тем кулуарных разговоров на фестивале стала: а согласились бы Учитель с его "Дневником" и Зельдович с его "Москвой" участвовать в ММКФ, если бы их попросили? Или все равно отказались бы, потому что на обоих поступили заявки от других фестивалей класса "А" - Карловых Вар и Венеции? У меня от разговора с обоими режиссерами сложилось впечатление, что обсуждать свое участие в ММКФ они бы стали - и с удовольствием. Но уговаривать их никто и не взялся. То есть попытка сделать так, чтобы Россию в Москве представляло нормального уровня современное кино, не была предпринята вовсе. А в следующем году предпринять ее будет еще труднее, чем в этом: престиж-то падает, а конкуренция со стороны зарубежных смотров не уменьшается. Рационализаторское предложение: коль скоро Михалкову, Пиорунскому, Швыдкому и Голутве удалось склонить правительство к поддержке кинематографа, можно ввести такое правило: если главный приз на ММКФ получает российский фильм, то следующий проект режиссера-лауреата целиком финансирует государство. Ведь с такими посылами не только Карловым Варам и Венеции, но даже Канну будет затруднительно конкурировать.