Бабушка русского авангарда

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ - Имя Татьяны Парфеновой остается первым, если не единственным дизайнерским брэндом Петербурга. Так было и пять лет назад, когда она открывала свой модный дом на Невском проспекте. Так обстоит дело и сейчас, когда она возит коллекции на салон pret-a-porter в Париже.

В этом году агентство "Артефакт" провело опрос среди российских журналистов, пишущих о моде, и редакторов лучших глянцевых журналов. По результатам опроса Парфенова заняла второе место в рейтинге лучших российских дизайнеров. Среди наград, в разные годы завоеванных Татьяной Парфеновой, есть "Золотая пуговица", "Золотая вешалка", "Золотой манекен", "Серебряная туника" и др. Ее платья имеются в собрании Русского музея и в гардеробах знаменитостей.

Ей нравится выпускать по четыре коллекции в год - две сезонных и две промежуточных. Человек не должен работать меньше, чем он способен работать с удовольствием, полагает Парфенова. - Как и почему создаются новые коллекции? - Если ты этим занимаешься, значит, должен идти в ритме. Очень много факторов влияет на изменение коллекции - начиная с цветов сезона, силуэта, конструкции и пропорции. Главный вдохновитель любой коллекции - человек. Поскольку мы делаем женскую одежду, это женщина. Наша женщина независима во всех смыслах. У нее собственное мнение, собственный бизнес - т. е. все основания быть свободной вообще. И поскольку она очень хорошо об этом знает, то может позволить себе носить абсолютно нейтральные вещи и при этом выглядеть индивидуально. На коллекцию могут влиять этнографические истории, искусство, литература, живопись и вообще все, что угодно. Вплоть до политики. - Что, бывали и такие случаи? - Да, красная коллекция была сделана во время дефолта, красной угрозы. Мы делали ее на противопоставлении. У художника красный цвет - это не революция, а символ русской иконы, Матисса и многого другого. Мы не можем к красному относиться как просто к красному. В коллекции было развитие от рабочей девушки в красном платочке до светской дамы в атласном красном длинном платье.

- Искусство, модные тенденции - это то, что помогает работать. А что мешает? - В принципе, мне ничего не мешает. Я адаптировалась в некотором роде к отсутствию средств, которые хотелось бы иметь и тратить на то, что мне нравится. Я уже давно работаю, и у меня пропал тот эгоизм, когда художник считает: ему должны дать, потому что он талантлив. Самое ужасное - это либо ждать, либо тратить чужие деньги. Все-таки бизнес вырастает, когда он самостоятельно встает на ноги. И когда его база убедительна и проекты рентабельны, можно позволить себе искать финансовую помощь.

- Вы говорили о том, что наличие собственного имени обязывает. Существуют ли какие-то know how, придуманные вами? - Их много. Например, инкрустация. Или "швы наружу" на креп-марокенах и матовых шелках. Двусторонняя вышивка по муслину и шифону, чтобы можно было вещью любоваться с двух сторон. Аппликации, пришитые техникой штопки.

В нашей истории самое важное место занимает конструирование. Этот метод тоже наше know how, он включает в себя некоторые особенности, которых, в принципе, нет в других системах и которые позволяют нам очень хорошо сажать вещи на фигуру. - Это делается вручную или на компьютере? - Самое главное, что это делается хорошими мозгами. - Одна из ваших многочисленных наград называется "Блестящие мозги"...

- Все звания и награды - не мои персонально, а заслуга дома, всех людей, которые здесь работают. Вообще, участие в конкурсах - это хорошая доза адреналина и противоядие от "чувства мэтра". В одном из фэшн-сайтов меня назвали бабушкой русского авангарда. Мне так это нравится! - С недавнего времени вы участвуете в профессиональных салонах pret-a-porter в Париже. Зачем? - Это профессиональная выставка-продажа. Когда мы участвовали в ней в первый раз, в сентябре 1999 г., то проходили экспертизу, чтобы попасть в сектор "бутик". Там хорошее качество, цены и очень хорошее соседство, в основном производители из Италии и Франции. Участие в салонах позволяет себя позиционировать. Соответственно, это хорошая возможность получить заказы от других компаний, продающих одежду, привлечь байеров на стенд. И если мы решили, что мы должны через некоторое время появиться не только в России, то должны работать еще и с магазинами в других странах, параллельно с расширением своих продаж в России. Первая наша выставка была удачной с точки зрения знакомств и опыта. Выставка этого года, я надеюсь, даст нам некоторые возможности для продвижения. Чтобы продаваться в Европе, нужно быть достаточно стабильным. Люди ведь смотрят с практической точки зрения - да, нравятся вещи. А сможете ли вы их поставить через полгода? Мы сделаем вам предоплату, а вдруг у вас что-то произойдет? В прошлом сентябре мы сталкивались с такой неуверенностью партнеров, хотя наши вещи нравятся, они отлично сидят - это совершенно забытое для Европы качество, поскольку мы пока еще секунды не считаем и шьем очень хорошо, тщательно. Если ты регулярно появляешься и твои коллекции становятся не хуже, а лучше, значит, с тобой можно работать. - В этом смысле у вас есть преимущество - модный дом "Татьяна Парфенова" существует уже пять лет. - Пять лет - это хороший, но для стабильной Европы не такой и большой срок. Это для нас он такой значительный. - Помогает ли дом позиционировать себя здесь? - Дом - это в первую очередь стабильная база для работы. Фирма за пять лет выросла больше чем в два раза. Сейчас у нас работает 50 человек. Те проблемы, с которыми мы сталкивались за эти годы, сейчас кажутся стоящими того, чтобы из-за них волноваться. Мне сейчас ничего не кажется странным и, в принципе, страшным. Конечно, нужно было много всего сделать, чтобы сегодня дом был таким, какой он есть. Я могу сказать, чего бы я хотела добиться еще через пять лет: чтобы было больше магазинов, чтобы был стабильный выпуск изделий, чтобы это была уже известная, раскрученная марка не только в Питере. Этому во многом мешает отсутствие центрального телевидения. То, что петербургский телеканал остался без российского эфира, - большой удар по нашей фирме. Приходится удваивать усилия, чтобы себя показать. Теперь мы возим коллекции на показы в Москву, чтобы попасть на ОРТ, РТР и НТВ. - Есть ли у вас планы расширять присутствие в других городах, например в Москве? - У нас есть московские клиенты, но нет московского бутика. Я надеюсь, что до конца этого года у нас откроются еще один или два магазина.

В Петербурге мы не будем открывать второй магазин, потому что площади того, который уже есть, пока не до конца освоены: есть место для расширения. Если я буду, например, выпускать молодежную одежду или одежду для полных, то ее я вынесу из уже существующего магазина. Потому что не должны встречаться в одном бутике люди разной комплекции или возраста. В моде есть определенные законы. Мужскую одежду тоже, естественно, надо будет выносить. Я считаю, что мужчина и женщина, одеваясь, нуждаются в интимности. Мне нравится такое разделение. Они должны встречаться, когда уже прекрасно выглядят. Один магазин в сентябре должен открыться в Мурманске. Там очень симпатичные, молодые, энергичные партнеры. И мне хочется, чтобы еще один магазин был либо севернее, либо намного южнее, - для мобильности коллекции. Но я не думаю, что наш московский магазин откроется раньше следующего года. Потому что в Москве сложно, хотя и рынок такой замечательный, и цены такие высокие. Но там и конкуренции много, и мест много, и марок продается много. Нужно хорошее место, комфортабельное и доступное, чтобы туда ходили люди, нужен грамотный маркетолог. Очень многое зависит от партнеров. Потому что делать сама я не буду - проще предложить свой продукт, найти людей, которые заходят его продавать. И для этого салоны pret-a-porte очень хороши, потому что в Париже очень много байеров из России и в первую очередь из Москвы. Они приезжают туда за итальянскими, французскими марками. Но мне кажется, что сейчас время движется к тому, что и русский товар должен быть на рынке. - В чем, на ваш взгляд, могла бы состоять его специфика? - Мода очень космополитична. Ты можешь внести в атмосферу мировой моды какой-то русский аромат. Но ни в коем случае не фольклорность в чистом виде, с которой начиналось увлечение японцами, потому что нами уже три века назад потерян национальный костюм. Мне всегда жалко, когда вещь проживает только один сезон и потом ее выкидывают. Тем более это чуждо русскому человеку с его любовью к антресолям, чемоданам... Может быть, это и будет концепция русской моды - вещи, которые живут дольше. - Вы не раз говорили о намерении выпускать массовую продукцию под своей маркой. Эти планы остаются в силе? - Мне раньше казалось, что это быстро и легко. А теперь понимаю, что сделать так, как я хотела бы, - достаточно сложно. Поэтому я думаю, что это будет. Но это должно вырасти одновременно с возможностью продать эти вещи. Просто так выпускать и потом искать, где продать, - это неправильно.