Тайна частной смерти
На этой неделе Россия простилась с моряками "Курска". Это настоящая трагедия - погибло больше 100 человек. Но на тысячи идет счет погибающих каждый год солдат, по которым государство траура не объявляет. И корень непрекращающейся трагедии не только в том, что Вооруженные силы влачат полунищенское существование. Положение не улучшится, пока армия у нас остается государством в государстве, не подконтрольным ни парламенту, ни обычным, гражданским судам.
Установить точное число погибших в результате трагических происшествий - не связанных напрямую с выполнением боевых задач - практически невозможно. Пресс-служба Минобороны, куда обратились "Ведомости", заявила, что таких данных у нее нет. Из материалов же Главной военной прокуратуры, которые опубликованы в печати, вырисовывается следующая статистика: ежедневно уходят из жизни в среднем двое-трое военнослужащих. То есть от 730 до 1100 человек в год.
Однако ГВП - часть военного истеблишмента. А вот независимая организация "Право матери", оказывающая помощь семьям, потерявшим родных в армии, считает приведенную выше цифру сильно заниженной. Опираясь на результаты своих опросов в регионах и обращения родственников военных, она указывает, что на самом деле число небоевых потерь в год равняется примерно 4000.
Могут сказать, что военные имеют дело с оружием, что их профессия - рисковать жизнью и без жертв не обойтись. Что ж, в армиях на Западе солдаты тоже не гарантированы от инцидентов, есть там и дедовщина. Например, в британской армии в прошлом году жертвами несчастных случаев и самоубийств стали 68 человек. Это приблизительно один из 3060 военнослужащих. У нас гибнет один из 500 (если верить статистике "Права матери") или из примерно 2000 (если ориентироваться на цифры ГВП). Следует заметить, что эти показатели основываются на оценке общей численности российских Вооруженных сил в 2 млн человек.
Каждое трагическое происшествие такого рода в зависимости от его характера в Англии может подлежать разбирательству как в военном, так и в гражданском суде. Причем государственная тайна не является препятствием для того, чтобы допустить независимых следователей к делу. Например, сейчас именно гражданские следователи допрашивают свидетелей и поднимают документы по истории смерти летчика, который скончался, добровольно участвуя в эксперименте по созданию средства защиты от отравляющего вещества зарин.
У нас же традиции тотальной секретности сохраняются. Военные инстанции не подпускают к расследованию гражданских прокуроров - под предлогом соблюдения законов и инструкций об охране тайн. Парламентский надзор над армией существует на бумаге - депутаты не могут получить даже представление о том, в каком объеме какие рода войск должны финансироваться из оборонного бюджета, и вынуждены голосовать за цифры, которых не видят. Пока порядки, унаследованные от советской эпохи, не сломаны, мы будем слишком поздно узнавать не только то, что в ВМФ не осталось водолазов-глубоководников, но и то, почему ежедневно погибают военнослужащие, которые могли бы жить.