Русские в Венеции
ВЕНЕЦИЯ - Русские кинорежиссеры и киноактеры в этом году в основном конкурсе не участвуют, однако в других престижных программах представлены; и некоторые наши соотечественники весьма отличились. Начну с Дины Корзун, актрисы, которую любители кино знают по фильму Валерия Тодоровского "Страна глухих". На сей раз Дина снялась у польского режиссера Павла Павликовского. В центре фильма "Последний приют" - судьба русской девушки Тани и ее сына Артема, приехавших в Англию по приглашению Таниного возлюбленного и вскоре брошенных им на произвол судьбы. Фильм, снятый по заказу Би-би-си, создает образ ада, где живут люди, отказавшиеся по тем или иным причинам от своей Родины. Прошли те времена, когда советский человек, попросив за границей политического убежища, становился героем. Во всей этой истории совершенно нет налета маргинальности - причем именно благодаря искусной работе актрисы, создающей характер хорошего человека, попавшего в беду. Весь год, который уйдет на оформление документов в гетто для беженцев, героиня с сыном должны влачить жалкое существование: их окружают бродяги и сутенеры, у мальчика начинается опасный переходный возраст. И Дине-Тане остается одно: любой ценой выбраться в Лондон, купить билет на самолет и вернуться в Россию. Но это невозможно: из зоны не уйдешь. Попытка к бегству карается тюрьмой. Вариантов выжить не много - можно сдавать кровь или идти в порношоу, транслируемое в режиме живого видео по Интернету. Но тут героиня Корзун встречает друга - англичанина, который помогает маме и сыну скрыться... На этот раз Дина не произносит русские фразы, растягивая слова, как это было в "Стране глухих"; но ее "английский" создает определенный орфоэпический колорит в этой англоязычной картине. Речевой расфокус, закрепившись за актрисой, делает ее мгновенно узнаваемой - на подсознательном уровне. Что касается игры Корзун, то это лучшая женская роль на фестивале. Жаль, что картина эта не в конкурсе.
В той же программе, что и "Последний приют" Павликовского, - "кино сегодняшнего дня" - представил международной кинообщественности свой долгожданный фильм "Москва" режиссер Александр Зельдович (по сценарию Владимира Сорокина). Его предыдущий полнометражный фильм "Закат" имел неплохую фестивальную судьбу: был показан в Берлине, Сан-Себастьяне, Вене, Лондоне и т. д. Новые русские у Зельдовича, считающие себя хозяевами жизни, абсолютно маргинальны. Если смотреть фильм глазами рядового европейского зрителя, не знающего, к примеру, что Таня Друбич, одна из героинь фильма, памятна русским по культовой "Ассе", а за ее сестрой, которую играет Ингеборга Дапкунайте, - "Утомленные солнцем" Никиты Михалкова, то обе сестры, вступающие в физиологические отношения с "новыми русскими" монстрами (Александр Балуев, Станислав Павлов) - уже вовсе и не чеховские героини, с их кудахтаньем: "В Москву, в Москву". Вот в Москву в самом прямом смысле сестры и приехали. Из карты России один из героев вырезает красную звезду Москвы и накрывает продырявленной бумагой распростертое тело героини: дырка используется по назначению. Потом и вторую героиню лишат девственности в поезде метрополитена. Другой монстр (Балуев) почему-то запал на русский балет и создает балетную школу в Москве, но этот в целом достойный одобрения поступок вызывает в данном случае только раздражение. И если девушки (в исполнении Друбич и Дапкунайте) и их мать еще как-то напоминают своим архетипом чеховских трех сестер, которые приехали наконец-то в Москву и хлебнули там всякого лиха, то герои-мужчины не совершают решительно ничего, что позволило бы выделить их из животного и растительного мира. Когда режиссер сводит к нулю все эмоции, которые возбуждают героев картины, фильм сразу же приобретает статус маргинального. Потому что в художественном мире эмоции - это кирпичики, из которых строятся капитальные стены произведения, а все остальное (вроде карты с вырезанной Москвой) - лишь картонные перегородки уплотненных коммуналок. Прекрасно, что фильм с таким названием появился: еще раз стало понятно, что художественный евроремонт у нас не приживается.