Швобода шлова
Есть стойкое ощущение, что власть не хочет свободы слова, не любит свободы слова, но пока не знает, как более или менее прилично ее отменить. Впрочем, ее не любит никакая власть. Беда в том, что Путин не смог (именно не смог, слово "не захотел" тут не подходит) артикулировать свою позицию по этому вопросу в шоу Ларри Кинга. Неартикулированность новой российской власти может оказаться гораздо страшнее косноязычия - в речах и поступках - у власти прежней. Борис Ельцин никогда не покушался на частную собственность как институт и на свободу слова как Свободу. Путин не уверен, что на две эти ценности в принципе нельзя покушаться. Поэтому вместо свободы слова в стране может получиться "швобода шлова" - некая дефективная ситуация, когда дефекты речи будут сопровождаться дефективными действиями государства. То же самое может получиться и с частной собственностью, которую государство откровенно отбирает у олигархов под угрозой их посадок.
Характер главы государства автоматически передается характеру государственной власти вообще, по крайней мере в России - стране, все еще критически зависимой от личности первого руководителя. Новая российская власть - и это все больше кажется ее родовым, сущностным, неотъемлемым свойством - не в состоянии артикулировать ни слова, ни поступки. То, что в первые пару месяцев правления Путина казалось поисками стиля, теперь все более напоминает сам стиль.
До минувшего уик-энда, несмотря на очевидную политическую подоплеку уголовного преследования г-на Гусинского (в противном случае дело могли бы состряпать гораздо качественнее), несмотря на все большее раздражение людей из президентской администрации конкретными материалами в конкретных электронных и бумажных масс-медиа, все же не было ни малейших оснований подвергать сомнению сохранение свободы слова в России в широком смысле. Невыход в эфир передачи Сергея Доренко в минувшую субботу и его поведение на пресс-конференции в минувший понедельник дают такие основания. Давление, под которым генеральный директор ОРТ Константин Эрнст удалял Доренко из эфира, видно невооруженным глазом. Равно как и явная растерянность Доренко в нынешней ситуации. До сих пор Доренко знал: что бы он ни говорил про министра, президента, черта лысого (никакого намека на мэра Москвы), все сойдет с рук. Теперь верховной власти явно небезразлично, что и как будет говорить Доренко.
В конечном счете все это создает очевидную атмосферу нестабильности в стране, где ни экономическая, ни политическая ситуация к такой нестабильности совершенно не располагают. Любопытно, что Бориса Ельцина всегда ловили на склонности дестабилизировать ситуацию, потому что он увереннее чувствовал себя в критическом положении. Второй президент России не производит впечатления человека, желающего взрывать ситуацию, - напротив, у него есть очевидное желание сделать положение максимально управляемым. Желание есть. Умение пока отсутствует.
Автор - обозреватель газеты "Известия". Настоящий комментарий написан специально для "Ведомостей"