Братья и сестры
АНАПА - В программе девятого Открытого фестиваля кино стран СНГ и Балтии преобладает продукция на диво добротная. Во всяком случае, уровень большинства картин выше того, который можно было наблюдать недавно в конкурсе XXII ММКФ.
За пять фестивальных дней показали только один конкурсный фильм, сказать о котором пару добрых слов решительно невозможно. Азербайджанский классик Эльдар Кулиев снял картину с оптимистическим названием "Как прекрасен этот мир" - понятное дело, ровно о противоположном: в этом мире, по Кулиеву, жить нельзя. Поэтому душевнобольные, выпущенные сердобольным главврачом из больницы по той причине, что их нечем лечить и нечем кормить, помыкавшись полтора часа экранного времени на свободе, дружно возвращаются обратно к зарешеченным окнам и сентиментальному медперсоналу, который для них роднее всех родных.
После грузинского "Ковчега" это уже второй на "Киношоке" фильм про слабоумных, мир которых представляется режиссерам единственной альтернативой страшной реальности. Но если "Ковчег" был все же картиной нормального среднего уровня, то дурдом по-азербайджански - печальное свидетельство творческой беспомощности и полной социальной прострации. Кулиев хотел было рассказать притчу о жестоком современном мире, но вместо этого продемонстрировал тот дикий подсознательный страх перед жизнью без опеки и ежедневной клизмы, который испытывают многие ветераны советской культуры.
Соотечественник Кулиева Мурад Ибрагимбеков (и, кстати, племянник члена жюри Рустама Ибрагимбекова) экранизировал несколько рассказов Михаила Зощенко, связав их сквозным персонажем - монтером в исполнении Владимира Стеклова и назвав "Истинными происшествиями". Фильм, стилизованный под немые картины 20-х и смонтированный с фрагментами хроники, вышел вполне смешным: такое кино надо показывать по телевизору непременно в прайм-тайм и награждать призами зрительских симпатий. Претензия к режиссеру одна: "Истинные происшествия" - набор хороших иллюстраций без какой-либо авторской рефлексии по отношению к тексту. На пресс-конференции Мурад Ибрагимбеков говорил, что чувствует в рассказах Зощенко чудовищную боль за человека, но боли в "Происшествиях" тоже как-то не ощущается.
Режиссер Серик Апрымов привез на фестиваль фильм "Три брата", эдакий казахский "Амаркорд" - разбитое на короткие главы лирическое повествование о нищем детстве, проведенном в степи близ военного аэродрома и кладбища списанных паровозов. Кинематографической родни у "Трех братьев" не счесть, но наличие жанровых клише (вроде обязательного эпизода подглядывания подростков за сексуальной сценой) искупается в данном случае абсолютно органичной игрой актеров-детей, качеством диалогов и очевидным режиссерским профессионализмом. Еще два плюса - неожиданный трагический финал и странный временной сдвиг: закадровый голос принадлежит взрослому рассказчику, однако история перенесена из 70-х в 90-е, благодаря чему фильм приобретает вдруг символическое измерение. Когда боевые вертолеты расстреливают на учениях старые паровозы (в том числе и тот, что угоняют герои), последнее лето детства рифмуется с концом эпохи - к счастью, без пафоса и надрыва.
На следующий день после "Трех братьев" на "Киношоке" представили литовскую "Жизнь Эльзы" Альгимантаса Пуйпы. Сценарий был написан Витаутасом Жалякявичюсом лет десять назад. Тем удивительнее, что картина смотрится родной сестрой показанной на последнем Московском фестивале "Вдовы с острова Сен-Пьер" француза Патриса Леконта. И там и тут XIX век, холодное море, мрачный северный колорит и мелодрама с похожими мотивами: во "Вдове" жест милосердия приводит к гибели двух благороднейших мужчин, в "Жизни Эльзы" он осознается героиней как предательство по отношению к отцу. Фильм Леконта, впрочем, более чувственный и более внятный в жанровом отношении. Пуйпа же нагрузил свою картину таким количеством смыслов и подтекстов (от религиозного до геополитического), что для них мало и двух с половиной часов, которые проживает на экране красивая девушка Эльза. Но по крайней мере на один приз "Киношока" литовский фильм может претендовать точно: актерская работа Костаса Сморигинаса (московская публика знает его по спектаклям Эймунтаса Някрошюса) пока что лучшая на фестивале мужская роль.