Потерянная "Москва"
Странна фестивальная история фильма Александра Зельдовича "Москва". Его обещали представить на ММКФ, затем на выборгском "Окне в Европу", но оба раза отменяли. После внеконкурсного показа в Венеции фильм был заявлен в программе "Киношока". Когда в последний момент Зельдович заявил, что снимает "Москву" с конкурса, никто не удивился.
Причина отказа - отсутствие в фестивальном центре воспроизводящей системы dolby stereo. По словам Зельдовича, нюансы музыкальной партитуры Леонида Десятникова настолько важны для фильма, что показать его с монозвуком - все равно, что показать в черно-белом варианте. Когда зал с dolby все же нашли, режиссер объяснил, что не хочет оказываться в привилегированном положении по отношению к другим участникам фестиваля и потому предлагает сделать показ "информационным". Тут уж остается только развести руками: деликатность необычайная.
Досадно, что вместе с "Москвой" конкурс Открытого фестиваля стран СНГ и Балтии лишился основной интриги: фильм по сценарию Владимира Сорокина - с ночными клубами, новорусским декадансом и разбрызгиванием фекалий - был главной альтернативой традиционно-гуманистической продукции и сугубо жанровому кино вроде мелодрамы Виталия Мельникова "Луной был полон сад", слезливой истории про любовь пенсионеров, снятой словно бы лет 30 назад. Не то чтоб на фестивале не было в этом году современных фильмов, но какого-либо киношока ни один из них произвести не в состоянии.
Сорокина, впрочем, отчасти заменил другой культовый автор - Виктор Пелевин, точнее, представленная в конкурсе короткометражных фильмов картина Ульяны Шилкиной "Ничего страшного" по пелевинскому рассказу "Синий фонарь": позаимствованные из пионерлагерного фольклора истории про город мертвецов, красное пятно и черного зайца, экранизированные с помощью анимационной техники. Страшного в фильме и впрямь ничего, зато много смешного, к тому же пелевинская поэтика - смесь эзотерики и анекдота - переведена на язык кино абсолютно адекватно.
Основной конкурс с середины фестиваля как-то поскучнел. То покажут незатейливую сентиментальную комедию про параллельный мир ("Всем привет! " Дмитрия Томашпольского), то средней руки мелодраму про вторжение в Латвию советских оккупантов ("Страшное лето" Айгарса Граубы), а то и вовсе историю про узбекского писателя Олима, пребывающего в духовном и творческом кризисе ("Женское царство" Юсупа Разыкова).
Единственным хитом последних дней был фильм Наны Джорджадзе "Лето, или 27 потерянных поцелуев", вписавший этнографическую тематику "Киношока" в интернациональный контекст. Абстрактная южная страна, абстрактное время (военные ходят в форме советских офицеров образца 40-х гг., в кинотеатре между тем крутят "Эмманюэль") и музыка балканского композитора Горана Бреговича (автора саундтреков к большинству фильмов Эмира Кустурицы) придают картине черты какого-то обобщенного этнографизма. История - тоже из числа свободно конвертируемых: 14-летняя грузинская нимфетка влюбляется в русского интеллигента (кажется, ученого) в исполнении Евгения Сидихина.
Сюжет, придуманный Наной Джорджадзе, показался сценаристу Ираклию Квирикадзе излишне сентиментальным, и он решительно сместил центр тяжести фильма ниже пояса, наполнив "Лето" юмором вполне раблезианского свойства. К примеру, в дополнение к 27 потерянным поцелуям публике предлагается эпизод с членом длиной 27 см, на который его счастливый обладатель зачем-то навинчивает два подшипника, а снять никак не может; в итоге член кладут, натурально, под кузнечный пресс. Колоритное, в общем, кино снимают грузинские кинематографисты.