Честной старец
Пока смена оперного названия – единственная перемена, произошедшая в Большом при новом генеральном художественном руководителе Геннадии Рождественском. После своего назначения Рождественский заявил, что сезон нужно открывать именно “Годуновым”. Для настоящего западника, каким является Рождественский, опера Мусоргского была и остается главным произведением русской композиторской школы.
Рождественский просто обязан был спасти 382-й спектакль “Бориса Годунова”. Все ждали его появления, как мессии. Впрочем, стоит вспомнить, что пять лет назад точно так же ждали прихода Владимира Васильева. Его эпоха началась с новой “Хованщины” Мусоргского в постановке Бориса Покровского и с Мстиславом Ростроповичем за пультом. Спектакль этот сразу был плохо принят всеми и через некоторое время исчез в репертуарной рутине Большого. И если бы Рождественский включил в будущие планы новую постановку именно “Бориса Годунова”, ему, похоже, удалось бы совершить настоящую революцию.
Рождественский честно начал менять свои личные планы, подстраивая их к планам Большого. Уже известно, что вместо отмененной постановки “Кармен” он собирается поставить “Игрока” Прокофьева. Этот спектакль должен был состояться на сцене Музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Но теперь режиссер Александр Титель и солистка Ольга Гурякова примут участие в постановке Большого. Рождественский уверяет, что у него есть первая редакция этой оперы Прокофьева, в которой спектакль нигде и никогда не шел. Популярность прокофьевских опер сейчас сильно возросла благодаря стараниям Валерия Гергиева, который не побоялся показать на гастролях в Лондоне даже “коммунистический” опус композитора “Семен Котко”. Мировая премьера первой редакции “Игрока” в Большом наверняка вызовет большой интерес во всем мире. В конце октября Большой восстанавливает старую постановку “Евгения Онегина”; в январе должна состояться премьера вердиевской “Набукко”.
Сильно обветшавшая постановка 1948 г. (режиссер – Леонид Баратов, художник – Федор Федоровский) давно уже не делает чести главному театру страны, хотя у нашей публики пользуется неизменным успехом: каждую смену декораций – кривоватый Собор Василия Блаженного или фонтан с оленем – встречают аплодисментами. Три длинных антракта, огромные паузы между сценами: декорации в этом спектакле меняют – вопреки всем современным технологиям – едва ли не при помощи пилы и топора.
Пока же революция прошла в “бархатном” варианте. Рождественский еще раз доказал, что его причисляют к сонму выдающихся дирижеров не случайно. Он с блеском провел музыкальную часть спектакля, открывая в оркестровке Римского-Корсакова (на Западе давно табуированной как слишком далекой от замысла самого Мусоргского) много интересных мест и тонкостей. Замечательно звучали хоровые сцены, которым Мусоргский придавал огромное значение. Правда, акустические новшества могли скорее порадовать специалистов и критиков, поскольку самые эффектные сцены – вроде коронации – лишились помпезности, столь дорогой сердцу простых зрителей.
Самое удивительное то, что Рождественскому удалось “обтесать” исполнителя главной партии – Владимира Материна. Обычно часто мелькающий во всевозможных телевизионных капустниках бас пел “крупным помолом”, сильно тараща глаза в драматических сценах. На этот раз его было просто не узнать. Конечно, из-за отсутствия времени Рождественскому не удалось сделать то же самое и со всеми другими солистами. В театре сейчас нет классных исполнителей партий Самозванца, Марины Мнишек или “честного старца” Варлаама, и за две недели их не подготовишь. В этом сезоне новый худрук собирается еще дирижировать “Пиковой дамой” Чайковского и двумя балетами – “Спящей красавицей” и “Щелкунчиком”.
Но все эти планы осуществятся только в том случае, если Рождественский не придумает что-нибудь взамен.