Подполье мирового капитализма
Почему капитализм не всегда приживается? После распада СССР жители стран бывшего восточного блока и других развивающихся государств были уверены, что смогут "стать капиталистами". Однако процесс перехода оказался мучительным и крайне непопулярным у населения. В некоторых странах до сих пор сохраняется ощущение разделения на "нас" и "их".
С одной стороны стоят этакие Марии-Антуанетты - международные организации, которые говорят: "У них нет хлеба, так пусть едят рынки". С другой стороны - сами развивающиеся страны, которые обнаруживают, что одних макроэкономических изменений недостаточно и что сами эти изменения не защищены от непредсказуемых движений мирового капитала.
Тем полезнее выслушать мнение одного из "них" - перуанца Эрнандо де Сото. Де Сото долгое время играл в латиноамериканской политике роль конкистадора-интеллектуала. Подвергаясь личной опасности, он и сотрудники его Института свободы и демократии опровергали маоистские догмы "Светлого пути". В начале 90-х де Сото занимался разработкой законодательства для сменяющих друг друга правительств, в том числе - на первоначальном этапе - и для администрации Альберто Фухимори.
После разрыва с Фухимори де Сото принялся решать более масштабную проблему - он попытался понять причины неудач перехода к капитализму в развивающихся странах. В своей книге "Загадка капитала. Почему капитализм преуспевает только на Западе и нигде больше" де Сото дает удивительно приземленный ответ: все дело в недвижимости. Как и другие мыслители, де Сото говорит, что развивающимся странам не хватает правопорядка. И добавляет: главный удар процессу накопления капитала в развивающихся странах нанесло отсутствие вполне конкретного аспекта законности - права на недвижимость.
Право собственности, по мнению де Сото, таит в себе мистические свойства: "Оно не просто подтверждает права владельца, оно делает эту собственность товаром".
Де Сото прав. Он убедительно показывает, что даже в 90-е гг. единственным наиболее значимым источником капитала для новоиспеченных предпринимателей в США были их дома. Тот факт, что дома или, по крайней мере, ипотеки по ним попали в обращение, имел огромное значение для рынков капитала.
В развивающихся странах, напротив, у предпринимателя часто нет собственного жилища, которое могло бы послужить обеспечением кредита. По мнению де Сото, причина в основном в невероятных юридических препятствиях к четкому владению, которые созданы в этих странах.
Чтобы стать собственником на Филиппинах, нужно выполнить 168 различных действий, на что уходит от 13 до 25 лет. В Египте работающий гражданин, желающий приобрести в собственность земельный участок на пустынной территории, принадлежащей государству, должен пройти 77 бюрократических процедур, на что может потребоваться до 15 лет. На Гаити для получения государственной земли в аренду нужно преодолеть 65 ступенек, а для покупки земли - 111.
В итоге большая часть строительства и приобретения недвижимости проходит через серый и черный рынок. По данным исследования Deutsche Bank, в Перу 70% операций на строительном рынке не регистрируется. Неформальное право собственности предпринимателя признается деловым сообществом, но при этом официальных прав у бизнесмена может и не быть - в том числе и на сам бизнес.
Другими словами, граждане развивающихся государств не всегда так уж бедны. Их проблема в том, что под свою собственность они не могут взять кредит. "Эти люди, которым нечего терять, заперты в грязном подвале докапиталистического общества", - пишет де Сото. Их капитал - это мертвый капитал. Они - сквоттеры, а не собственники. Они не могут вырваться из общества, где действия вне закона и коррупция - норма.
Де Сото - не первый, кто ищет корень проблемы в области собственности. Первыми о ней заговорили англичане в связи с "трагедией общинных земель". Социолог Гарретт Хардин в 1960-х гг. показал, что неконтролируемый доступ частного скота к общим - т. е. ничьим - пастбищам и другим сельскохозяйственным ресурсам вел к их быстрому истощению. Позже многие писали о том, что частная собственность - это наиболее эффективный способ минимизировать ущерб от общего пользования. Роналд Коуз, экономист, лауреат Нобелевской премии, утверждал, что сам факт принадлежности объекта кому-либо важнее того, кому конкретно собственность принадлежит.
Между тем ограниченное присутствие участков общего пользования в стране или городе может принести экономическую пользу. К примеру, благодаря существованию Гайд-парка в Лондоне и Центрального парка в Нью-Йорке города только выигрывают: красивые парки привлекают в эти города капиталистов, а значит, и капиталы.
И все-таки книга де Сото необычайно ценна. По крайней мере, она развеивает мифы, распространяемые релятивистами от культуры. "Захват недвижимости в Египте и Перу - это результат неискоренимых кочевых традиций арабов или сельскохозяйственных обычаев индейского по происхождению населения Перу? Или причина все-таки в том, что на приобретение пустынной земли в собственность уходит 15 лет? " Де Сото считает, что причина все-таки в последнем.
Интересно и радикальное решение проблемы "внезаконной" собственности, предлагаемое де Сото, - легализовать ее. Крупнейший прецедент подобного решения зафиксирован в США всего чуть более 100 лет назад. Поселенцы на землях США получали право закреплять за собой гомстеды - участки площадью до 65 га - и затем через пять лет получать на них право собственности. Конгрессу оставалось только подтверждать их права. "Наша задача - легализовать их претензии полностью, вплоть до Скалистых гор и Тихого океана", - говорил тогда один из членов Конгресса.
Легализация в развивающемся мире собственности на миллиарды долларов - это выглядит устрашающе. А как быть, к примеру, с претензиями разных людей на одни и те же участки? И все-таки легализация, возможно, является наиболее либеральным решением проблемы. (FT, 3. 10. 2000) Эмити Шлейс, колумнист газеты Financial Times