Евгений Адамов, министр по атомной энергии Евгений Адамов
Евгений Адамов предлагает сравнить производственные показатели РАО "ЕЭС России" и атомных электростанций.
Министр по атомной энергии Евгений Адамов стал в понедельник героем дня: СМИ сообщили, что им заинтересовалась Генпрокуратура. Впрочем, сам министр, которого, как выяснилось, вызывали на допрос в качестве свидетеля по фактам незаконного экспорта технологий еще 6 января, сохранял спокойствие, заявив, что общаться со следователями ему не впервой. "Мы работаем в очень чувствительной области, а потому предмет обсуждений с прокуратурой, ФСБ и другими органами существует постоянно", - заявил вчера Адамов. А в нагнетании обстановки вокруг министерства Евгений Адамов обвинил зарубежных конкурентов ведомства. Впрочем, противники у министра есть и внутри страны. Например, РАО "ЕЭС России" и его глава Анатолий Чубайс, которого Адамов критикует в самых жестких выражениях. Министр выступил с собственными предложениями реформирования РАО ЕЭС, написав письмо премьер-министру Михаилу Касьянову, в котором настаивал на создании единой генерирующей компании атомных электростанций и выделении центрального диспетчерского управления и распределительных сетей РАО в отдельную. О том, чего он таким образом добился, министр рассказал "Ведомостям".
- В какой, с вашей точки зрения, стадии находится процесс реформирования российской энергетики? Что стало с предложениями Минатома? - Никто не заметил, как произошла подмена тезиса в обсуждаемой проблеме. Она была поставлена РАО ЕЭС и выглядела как проблема реформирования РАО ЕЭС. В этом качестве она и обсуждалась - весной на совещании Волошина в Кремле, с губернаторами и т. д. Когда же дело дошло до правительства, то первое, с чем оно согласилось, было наше предложение вообще не обсуждать проблему реформирования РАО ЕЭС. Этого, в общем-то, никто не заметил, к чему много усилий приложило РАО ЕЭС. Они продолжали обсуждать вопрос так, как если бы тематика оставалась прежней. На самом деле все конкретные технологические предложения, которые были высказаны РАО ЕЭС, были сняты. И те предварительные обсуждения, которые дважды проводились председателем правительства, - это были обсуждения проблем электроэнергетики, которая не сводится к РАО ЕЭС. И в итоге на правительстве обсуждались лишь граничные условия реформирования энергетики. Хотя уши - в данном случае не ослиные, а "РАО-вские" уши - все равно продолжали торчать. Ничего не сделаешь, РАО оказалось более энергичным, более инициативным, чем Минэнерго. Вторая часть - относительно сути предложений РАО ЕЭС. По инициативе РАО, и Чубайса в первую очередь, были переставлены акценты в идеологии реформирования. Абсолютно правильный тезис о том, что энергетике нужны инвестиции, подменен на технологически неправильную посылку, что инвестиции появятся тогда, когда произойдет следующий этап приватизации. Наполовину приватизировав РАО, инвестиций не привлекли. Оказывается, чтобы их привлечь, надо еще что-то доприватизировать. Это неправильная логическая последовательность, из нее никак не следует появления инвестиций. И это очень легко доказывается. Я не один раз предлагал Анатолию Борисовичу: объявите сегодня, что на Волге, на Енисее вы готовы предоставить возможность частным инвесторам построить гидростанцию. Или, например, в Архангельске построить станцию на газе или на угле, поскольку там с газом не очень хорошо дело обстоит. И вы немедленно увидите, что ни одна 100% -ная частная компания станцию строить не готова. Цена на электроэнергию не обеспечивает достаточной рентабельности для инвестора. А раз ситуация такова, то дело не в том, чтобы быстро приватизировать то, что еще не приватизировано в электроэнергетике. Путь, который отстаивает правительство, заключается в том, чтобы как можно дальше отодвинуть повышение цен на электроэнергию - до уровня, когда появится нужная для инвесторов рентабельность. И нужно отрабатывать другие способы обеспечения инвестиций внутри страны. Или рискнуть на еще одну шоковую акцию. Мое же глубокое убеждение - в таком случае цена будет выше, чем 4 цента за кВт. А этого никто, кроме нефтяников, газовиков, алюминщиков, не выдержит. Хотя и им по вкусу это не придется.
Теперь насчет прогнозов. Я не думаю, что так легко пройдут предложения нахрапом, в стиле, который свойственен Анатолию Борисовичу. Он считает, что кавалерийская атака решает все проблемы. А что дальше - там разберемся. Я считаю, что сегодня этот кавалерийский наскок не удался. Значительная заслуга в этом принадлежит Илларионову, хотя он применил тоже недипломатический способ. Но здесь вполне можно было действовать так, как действовал Илларионов. Все эти первоначальные "хотелки", с которыми надеялся пройти через правительство насквозь, как нож через масло, Анатолий Борисович, не состоялись. Поэтому пойдет спокойная нормальная работа.
- То есть все пойдет по второму кругу? - Я еще раз говорю, что "хотелки" менеджеров РАО ЕЭС хорошо известны. Из печати, из формальных предложений. А документа "Что нужно делать в энергетике страны" нет - его и не могло подготовить РАО ЕЭС. Так вот, теперь у будущего документа есть хотя бы изначальные граничные условия. И на этой базе пойдет подготовка предложений. Я думаю, что этим активно займется прежде всего Минэнерго, а не Минэкономразвития: там просто соответствующего количества специалистов нет. В этом министерстве должны смотреть только одну часть - макроэкономическую. Пойдет подготовка проектов: что нужно сделать для обеспечения программы развития электроэнергетики, чтобы обеспечить поддержку генерирующих мощностей, развитие сетей? Анатолий Борисович борется за то, чтобы сети остались у него. Спрашивается, а эти сети, находясь в руках РАО ЕЭС, в последнее время развивались? Длительное время в Саратове, например, была такая ситуация, когда Балаковская АЭС производила электроэнергию по 11 коп. за кВт ч, а потребителям электроэнергия обходилась в 28 коп. Во всем мире сетевая составляющая тарифа никогда не бывает больше стоимости генерации. То есть она должна быть 22 коп. Если она была 28, то можно предположить, что вокруг Саратова осуществляется грандиозное сетевое строительство. Пойдите поищите его. Я его не вижу. Или возьмите ситуацию за прошлый год по Кольской АЭС. Мы хотя и перевыполнили свой план по генерации электроэнергии в целом по АЭС, с Кольской станции не додали 4,3 млрд кВт ч. Там некому брать было, а регион, как выражаются электрики, "запертый", сети не обеспечивают возможности передачи энергии в другие регионы. Рядом та же Архангельская область очень сильно нуждается в энергетике, и сегодня туда пытаются газ подтащить. Которого, между прочим, не хватает в стране и не хватает на экспорт. Мы что, видели бурное развитие сетей для того, чтобы обеспечить передачу с Кольского полуострова? Деятельность, которая велась в СССР по развитию единых энергетических сетей, почти прекратилась. Значимых сетевых сооружений нет. Поэтому, возвращаясь к желанию РАО оставить сети за собой, я считаю - сейчас это должна быть независимая компания и желательно с другим менеджментом. Потому что этот менеджмент уже продемонстрировал свои устремления. Необязательно это должен быть ГУП. Когда я говорил или в письмах упоминал о ГУПе, то речь шла лишь о том, что такая возможность существует. Я считаю куда как более цивилизованной форму акционерного общества. Она более прозрачна, более контролируема, более управляема, меньше позволяет менеджменту фокусничать, она более подотчетна тем, кто владеет предприятием. Но владельцем сети у нас сейчас должно быть государство. Энергетика - это общегосударственное достояние. Давайте посоревнуемся. Есть уже наполовину приватизированное РАО ЕЭС, которому до советского уровня производства пока еще далеко. А атомные станции, будучи чисто государственными, в прошлом году продемонстрировали возможность производства электроэнергии на лучшем советском уровне.
- Но при этом вы также вполне по-советски наращиваете производство, которое РАО ЕЭС просто не оплачивает.
- Это неверное утверждение. Мы наращиваем производство, и при этом доля живых денег в платежах существенно возросла. Мы начали год на уровне 20 с чем-то процентов живых денег, а заканчиваем год на уровне 70%, т. е. в среднем по году немного больше 40% живых денег. И мы шли достаточно уверенно по соглашению (подписанное в начале прошлого года четырехстороннее соглашение РАО ЕЭС, "Росэнергоатома", Минтопэнерго и Минатома, которым определялся порядок расчетов между АЭС и РАО. - "Ведомости") до середины этого года. А летом этого года Чубайс просто "надул" "Росэнергоатом". Он плакался, что до конца года не сумеет собрать 65% живыми деньгами (а у нас было расписано, что к концу года станциям будут платить 65% живыми деньгами). А через три дня после этой договоренности он объявил, что будет брать только 100% живых денег. То есть вообще ликвидирует зачет. И таким образом он лишил нас второй, "неживой" части платежей. У нас, скажем, есть предприятия, которые выпускают обогащенный уран, потом этот обогащенный уран передается предприятию, которое из него делает таблетки, потом таблетки поступают туда, где делается топливо. Есть целый ряд предприятий, которые на энергетику работали. И было простое правило, что расчеты с этими предприятиями происходили за счет второй, "неживой" части. Чубайс нас лишил этой части, а она была в соглашении.
- Но к концу года вы с РАО к какому-то компромиссу пришли? - Нет у нас сейчас компромисса. Мы с 1 января живем на тех же условиях, что и последние несколько месяцев прошлого года: "Росэнергоатом" принимает только живые деньги. - Вы говорите, что 50% вашего оборота было просто изъято. Что вы с этим намерены делать? Только требовать в ответ 100% -ной оплаты живыми деньгами? Но РАО их вряд ли будет платить.
- Проблема решится, если будет создана государственная сетевая компания. Этой сетевой компании мы будем платить только за трафик. Ведь вы сегодня, когда отправляете холодильник куда-то по железной дороге, не продаете его МПС? Железная дорога берет с вас только плату за провоз. Почему же сегодня электрон, который берется у атомной станции, покупается, а дальше РАО ЕЭС решает, то ли его в Финляндию продать по совершенно другой цене, чем внутри страны, то ли в Грузию? Или продать какому-то АО-энерго, которое в принципе неплатежеспособно, но РАО ЕЭС навязывает его в качестве плательщика для атомных станций.
- Но сетевая компания еще когда будет создана...
- Если бы эту заботу себе на первое место поставили менеджеры РАО, то сегодня не надо было бы даже и сетевую компанию создавать. В течение двух с половиной лет мы ведем переписку с правительством - давайте введем, ничего не реструктурируя, раздельную плату. Потребитель платит за сетевые услуги РАО, а за электроэнергию - "Росэнергоатому". Кто мешает сегодня установить два различных потока? Это не требует никаких глубоких преобразований, это можно сделать внутри РАО. Если к этому профессионально подойти, то потребовался бы месяц для того, чтобы прописать соответствующие документы, и три месяца, чтобы заставить их выполнять. Это был бы сигнал. А сейчас о чем с нами говорят? - "Давайте разрешим продавать отдельную генерацию". Это прямой шаг к тому, чтобы можно было различными кривыми дорожками распродавать собственность по известной формуле: покупают не за столько, сколько стоит, а за сколько покупают. По этим правилам были за $10 млн проданы предприятия, стоимость основных фондов которых - $1 млрд. Я считаю, что это ненормальный способ приватизации. Если нет того покупателя, который готов предложить реальную цену, то предприятия не стоит продавать. Вот здесь наши подходы с Илларионовым совпадают на 100%. А когда Илларионов говорит: на первое место давайте поставим либерализацию цен, а потом все остальное, я с ним категорически не согласен. Не надо никакие расчеты проводить, надо просто знать, какова либерализованная цена в Армении, в Грузии, в Словакии. Минимум будет 4 цента за кВт ч. Их никто сразу не потянет. И это будет означать прекращение роста производства в стране.
- И тем не менее, на чем будет строиться в ближайшие месяцы ваша работа с РАО? Будет подписано новое соглашение? - Я считаю, что необходимости подписывать такое новое соглашение сейчас нет. Есть такое выражение: единожды солгавши, кто тебе поверит? Так вот, если единожды солгал партнер, с партнером дело больше в бизнесе не имеют. - Вы же не можете не иметь дела с РАО? - Я могу не иметь дела с РАО. Я вообще не имею дела с РАО. Я имею дело только с государственным органом управления. Договаривался с Чубайсом "Росэнергоатом". Есть РАО ЕЭС и есть "Росэнергоатом", они договаривались, мы с Минтопэнерго не более чем утверждали эти соглашения. Теперь я перед правительством поставил вопрос, что с партнером, который не в состоянии держать свое слово, договариваться нельзя. Правительство обязано отрегулировать теперь этот процесс.
- И каков будет механизм? - Не знаю, пока только начало года. Факт является таким, что мы требуем 100% оплаты (как и само РАО) и ясной информации, сколько ты продал за рубеж, где цена электроэнергии другая.
- А в каком состоянии находится процесс создания единой генерирующей компании атомных станций? - У нас практически существует эта компания, мы лишь приводим ее в соответствие с нормативным полем. В 1998 г. все вопросы были практически решены, а потом пошла свистопляска со сменой правительства. Мы не успеем закончить согласование, как все меняется. Мы опять начинаем согласование, проходит два месяца - опять новые министерства. Последнее согласование мы закончили в конце прошлого года. Но поскольку было создано новое Министерство экономики, то Грефу потребовалось время, чтобы с этим разобраться.
- И он разобрался? - Он снял подпись Шаповальянца, а свою пока не поставил.
- Что будет создано вместо "Росэнергоатома"? - Это не вместо "Росэнергоатома", это тот же самый "Росэнергоатом", в пределах которого будут объединены все девять станций (сейчас Ленинградская АЭС не входит в "Росэнергоатом". - "Ведомости").
- Но "Росэнергоатом" отвечает только за безопасность этих станций, а новая компания будет наделена гораздо более широкими полномочиями...
- Конечно, на первом месте прописана безопасность. Однако на самом деле концерн отвечает за весь комплекс хозяйственных функций. Просто они так сегодня распределены, что обеспечивать все прописанные для него функции "Росэнергоатом" не может.
- Подождите, но ведь изменения предполагаются значительные. В частности, заниматься сбытом электроэнергии будут не станции, а компания в целом.
- Почему вы считаете, что это главное? Это самая простая забота в условиях нормально действующей экономики. Вы произвели продукцию, вы ее продали. Кто вам сказал, что это самое главное? На первое место при перераспределении хозяйственных функций в "Росэнергоатоме" выходит совсем другое - консолидация инвестиционных ресурсов. Ни одна станция сегодня не может консолидировать инвестиционные ресурсы на основе своей собственной работы так, чтобы воспроизвести самое себя. И здесь простая дилемма. Надо поднять тариф или консолидировать ресурсы всех станций. Второе - это ликвидация дублирующих затрат, связанных с эксплуатацией, модернизацией и развитием, которые есть у каждой из станций. У нас девять станций, и они порознь заказывают совершенно разные системы управления. Каждая станция имеет весь ремонтный персонал, на наших станциях численность персонала в 3 - 5 раз больше, чем на зарубежных АЭС. Кроме того, надо обеспечить прозрачность. Сегодня наши станции по-прежнему облеплены посредниками. Хотя "Росэнергоатом" за 2,5 года мы вычистили. У нас там уже нет посредников, и мы заплатили за это достаточно большую пиаровскую цену, став объектом черного пиара.
- Как же в итоге будут выглядеть отношения головной компании и АЭС? В чем будут изменения по сравнению с сегодняшним состоянием? - Сейчас у "Росэнергоатома" очень ограниченные механизмы управления станциями. Больше всего они держатся на менталитете руководителей отрасли - людей, выросших в отрасли. У них просто мозги так устроены, что они слушаются. Хотя с юридической точки зрения они могли бы этого и не делать. Я подписываю контракт с директором станции. Если директор станции делает нечто, что несообразно с интересами самой станции, с интересами отрасли, у меня есть возможность расторгнуть с ними контракт. Вот и весь рычаг воздействия. В дальнейшем АЭС будут достаточно самостоятельными в том смысле, что им не придется по текущей заработной плате, по текущим расходам зависеть от "Росэнергоатома". Но в части закупок топлива они будут обеспечиваться топливом, а не рассчитываться за топливо. Вместо того чтобы иметь на каждой станции запас топлива, будет общий запас топлива на однородные блоки. Ресурсы будут консолидированы, и они прежде всего пойдут на повышение безопасности станций. Второе - на продление эксплуатации, это наиболее выгодное вложение средств. И третье - на достройку блоков высокой степени готовности. Поскольку такие блоки уже есть и в них в советское время было суммарно вложено около $2 млрд, то пока мы видим возможность еще пять лет прожить с ценой 1 цент за 1 кВт ч. То есть оттянуть максимально дальше в будущее повышение стоимости. Такие же возможности есть и у РАО ЕЭС. Только хозяйствовать надо уметь. Пусть научатся, мы им специально подарили Меламеда (Леонид Меламед - первый зампредседателя правления РАО, бывший директор "Росэнергоатома". - "Ведомости"). Очень удивлялся Чубайс, чего я так легко ему отдал Меламеда. А я говорю, потому что у тебя плохо с кадрами, вот мы тебе человека воспитали за полтора года и отдаем. Боюсь только, что Чубайс его только испортит, а не разовьет потенциальные возможности.