Закон неопределенности

На сегодняшнем заседании Парижского клуба заместитель министра финансов Сергей Колотухин изложит кредиторам аргументы в пользу реструктуризации советского долга, как минимум, на 2001 г. Никаких решений этот разговор не предполагает. Он рассматривается в Москве как пролог к февральским переговорам с МВФ, на которых и должны быть расставлены точки над i.

Подготовка к диалогу в Париже длилась три недели. Упреки за прекращение правительством обслуживания задолженности в полном объеме звучали в разных тональностях, от вежливого "Россия совершает ошибку", произнесенного немецким послом в России фон Штуднитцом, до угрозы замминистра финансов Германии Кох-Везера заблокировать членство России в "восьмерке". Москва в ответ заявляла, что платежи по оригинальному графику подорвут экономический рост. Все карты правительству спутал экономический советник президента Андрей Илларионов, который поддержал требования кредиторов. Но в прошедшую пятницу Владимир Путин на совещании в Кремле, где присутствовали Михаил Касьянов, Алексей Кудрин и глава администрации Александр Волошин, потребовал прекратить разноголосицу и консолидировать позиции исполнительной власти. Очевидно, что сегодня в Париже эмоции уступят место взвешенному разговору на языке цифр. Такой разговор, собственно, идет с МВФ и Парижским клубом с лета прошлого года. Кабинет Касьянова не сумел довести его до логического конца лишь потому, что фонд несколько раз менял оценки платежных возможностей России. В июле МВФ в своем отчете склонялся к тому, что резервы ЦБ вырастут в 2001 г. на $6 млрд, а дефицит бюджета составит $3 млрд. Подразумевалось, что разрыв будет ликвидирован реструктуризацией задолженности, и в ту пору Парижский клуб гневных возражений в Москву не слал. В ноябре миссия фонда сделала разворот на 180 градусов. Было сказано, что цены на нефть высоки, резервы ЦБ прирастут на $14 млрд, а значит, реструктуризация не нужна и России следует платить Парижскому клубу целиком. Подписать, как предлагал МВФ, экономическую программу на таких условиях, по мнению Касьянова, означало подвесить экономику и социальную стабильность в стране "на случайный фактор цен". Не придя к общему знаменателю с МВФ, Россия не смогла вступить в официальные переговоры и с Парижским клубом. После этого последовал шквал обвинений. Причин, по которым правительство стремится добиться реструктуризации даже ценой потери репутации, в сущности, две. Во-первых, Касьянов, еще работая в Минфине, твердо выдержал переговорную линию: четко платить по российским долгам и не касаться основной суммы советского долга. Изменить теперь этому принципу - значит создать прецедент. И тогда посыплются требования от владельцев советских долгов, не входящих в Парижский клуб. Они могут выставить счет на $28 млрд. А Лондонский клуб, уже реструктуризировавший год назад задолженность, способен выйти из соглашения с Россией, заявив, что Парижский клуб получил льготные условия и тем самым нарушил международные правила равного отношения должника к кредиторам. Вторая причина прямо вытекает из первой. Сломавшись под давлением и начав платить, Россия практически отрезает себе путь к полномасштабной реструктуризации на период пиковых платежей 2003 - 2008 гг. Или вынужденно увязывает их с политическими требованиями стран-кредиторов к Кремлю. По информации "Ведомостей", сегодня в Париже Колотухин покажет кредиторам три подготовленных Минфином сценария развития событий в экономике - в зависимости от динамики мировых цен на сырье, платежей Парижскому клубу в полном объеме и ситуации с поступлением налогов, где также высок элемент неопределенности, вызванной реформой фискальной системы. Задача-минимум, которая стоит перед Колотухиным, - условиться об отсрочке платежей на I квартал. На такого рода договоренностях строились отношения России с Парижским клубом в течение 1993 - 1994 гг., пока правительство Черномырдина не добилось первой реструктуризации советского долга на 10 лет. Задача-максимум - убедить кредиторов в необходимости реструктуризации на текущий год, не связывая ее с состоянием диалога с МВФ.