Маэстро, урежьте марш!
В воскресенье и понедельник на сцене Театра им. Моссовета впервые в России прошли гастроли главного югославского и одного из самых модных европейских композиторов Горана Бреговича и его "Свадебного и похоронного оркестра". Бреговича в Москве ждали: зал, несмотря на дорогие билеты, был раскуплен и заполнившая "Моссовет" публика прекрасно понимала, что именно ей предстоит услышать. После трехлетней давности московских концертов Майкла Наймана, пожалуй, ни одно музыкальное мероприятие не собирало такого количества немузыкальной публики. Концерты Бреговича прошли через три месяца после российского турне его недавнего сотоварища Эмира Кустурицы и за неделю до открытия Московской театральной олимпиады. С последним событием The Wedding & Funeral Band формально никак не связан, но выглядело происходившее на моссоветовской сцене именно как пролог к крупнейшему театральному мероприятию. Многолетние споры о том, выдающийся Брегович композитор или просто удачливый заимствователь чужих (народных) мелодий, умолкнут сами собой, если понять, что на самом деле он не просто сочинитель, он - режиссер. Российская публика знала модные фольклорные коллективы, по духу близкие к театру, - ансамбль Дмитрия Покровского, например. (Кстати, Брегович придерживается покровской тактики: женщины у него появляются на сцене в национальных костюмах, мужчины - в цивильном.) Но если у Покровского в роли актеров выступали участники ансамбля, то у Бреговича - сами мелодии. Он будто выстраивает мизансцены, выводя на первый план то цыганщину, то болгарские песнопения, то сербские военные марши, то русский православный канон... Его концерты - та же поп-механика, только построенная на соединении не полярного, а близкого, на обнажении этой близости. Недаром, хотя музыканты на протяжении всего действа находятся фактически в статике (нарочито театрально обставлен лишь выход Бреговича: он появляется на сцене в своем неизменном роскошном белом костюме и в каждую трубу засовывает по купюре), все в целом воспринимается как роскошное шоу. В московском представлении помимо "Свадебного и похоронного оркестра" участвовали ансамбль "Болгарские голоса", Познанский струнный оркестр и православный хор "Пересвет" Свято-Данилова монастыря. "Поскольку сегодня Пасха, - сказал Брегович в начале воскресного концерта, - хочу вас всех поздравить и попросить хор исполнить одну очень красивую песню... " Хор пропел "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ... ", публика же, абсолютно не понимая, как реагировать - креститься ли, аплодировать или радостно улюлюкать в ответ, - проделала и то, и другое, и третье одновременно. Кстати, довольно быстро Бреговичу пришлось понять, что избранный им для общения с залом язык - английский - совсем неуниверсален. ("По-русски я, к сожалению, не говорю", - сразу пояснил композитор.) Бреговичу, например, никак не удавалось втолковать публике, что под песню In The Death Car хлопать нельзя, поскольку это мешает, а можно лишь подпевать. Зал продолжал аплодировать, так что Бреговичу пришлось прервать номер и повторить свою просьбу мимически, после чего воцарилась гробовая тишина. И даже когда он чуть ли не по слогам произнес: "In the death car we are alive", призывая зал наконец подпеть, молчание было ему ответом. Перейдя от отчаяния в какой-то момент на французский, Брегович наконец осознал тщету своих прозападнических лингвистических усилий и на бисах объяснялся с публикой на вполне сносном русском: "Что кричат ваши солдаты, когда война: "вперед"? Я говорю: "раз два, три", вы кричите: "вперед! " - и зал идеально выполнил все его указания.
Вообще, бисы превратились в отдельное, с исключительной четкостью срежиссированное шоу. Сначала казалось, что никаких бисов не будет - участники концерта надолго удалились со сцены и после бесконечных вызовов на поклоны вышел один лишь Брегович. И только когда наиболее наивная часть публики направилась к гардеробу, сцена потихоньку начала заполняться вновь. Сначала появились только солисты, потом Брегович с дирижером Огняном Радивоевичем, потом "Свадебно-похоронный", потом болгары, познанцы, "Пересветы" - по сути, все это стало вторым отделением, поднявшим публику с мест, заставившим ее кричать "вперед", "ура" и пританцовывать... А потом усесться вновь и выслушать длинную, красивую, медитативную композицию, которой и закончился московский концерт. Вполне возможно, именно так Брегович заканчивает все свои концерты, чтобы сомнений - а композитор ли он - не осталось ни у кого.