Экономика сменяет политику
Мехико.
Еще не так давно Латинская Америка была континентом трущоб, военных хунт и закрытой экономики. Люди жили в постоянном страхе перед партизанами-головорезами и правительственными эскадронами смерти и спорили, кого взять за образец правителя - Фиделя Кастро или Рональда Рейгана.
Лидеры государств региона, которые соберутся на следующей неделе на саммит правителей обеих Америк в Квебеке, принадлежат к новому поколению политиков. Именно они обуздали генералов, сделали шаг в сторону рыночной экономики и, забыв идеологические споры, решили просто зарабатывать деньги.
Эти руководители были избраны демократическим путем, после того как военные диктаторы добровольно передали власть избирателям. Зачастую этому предшествовали долгие годы кровавой борьбы. Как для Мексики и Аргентины с Бразилией, так и для Никарагуа, долгое время служившей разменной монетой в "холодной войне", выборы стали привычной процедурой, а крылатые выражения вроде "банановая республика" или "Yankee go home" превращаются в анахронизмы. На саммит приглашены 34 руководителя. Эта встреча станет исторической, если на ней будет принят план создания Панамериканской зоны свободной торговли. В соответствии с этим проектом два континента с общей численностью населения 700 млн человек, от Арктики до Огненной Земли, должны превратиться в единое торговое пространство.
Подобное преобразование является насущной необходимостью: в Латинской Америке растет разочарование в экономических реформах, которые, как было обещано, должны были принести процветание. Теперь, когда экономика США оказалась под угрозой кризиса, многие опасаются, что Латинская Америка возвращается к ситуации 1980-х - "потерянного десятилетия", времен экономического застоя и инфляции, в некоторых странах достигавшей тысяч процентов в год.
В самом деле, преступность сегодня приобретает характер эпидемии, гражданские правительства - в отличие от их военных предшественников, опиравшихся на насилие, - не могут обеспечить соблюдения личной безопасности граждан и взять ситуацию под контроль. Во многих странах избиратели отдали предпочтение политикам, ненамного отличающимся от ушедших в отставку военных диктаторов. Повсюду в регионе журналисты открыто задают вопрос: а не настала ли в Латинской Америке необходимость в "твердой руке", чтобы выйти из кризиса? "Если демократия в ближайшем будущем не сумеет преодолеть экономические трудности, возникнет ностальгия по диктатуре, - говорит мексиканский писатель Карлос Фуэнтес. - Если социальные условия не будут улучшаться, люди уверятся в слабости демократических институтов".
Проголосовав за Альберто Фухимори на выборах 1990 г., перуанцы выразили протест против предыдущих демократических правительств, неспособных обеспечить нормальные условия жизни. В течение двух лет Фухимори произвел "самопереворот", распустив парламент и судебные органы и переписав Конституцию, с тем чтобы получить право остаться на второй срок. Своими решительными действиями Фухимори завоевал популярность у народа, переизбравшего его в 1995 г. "Если угодно, можно называть это цивилизованной диктатурой, но все же это была диктатура", - говорит перуанский писатель Оскар Угартече, вспоминая годы правления Фухимори.
Избиратели Венесуэлы отдали предпочтение президенту, еще больше связанному с военными режимами прошлого: в 1992 г. Уго Чавес пытался совершить переворот, который провалился. "Венесуэльцы выбрали Чавеса, потому что, увы, хотели диктатора, - считает ведущий венесуэльский историк Мануэль Кабальеро. - Латиноамериканцы верят в старый миф, что только солдаты могут обеспечить порядок".
Боливийцы выбрали одного такого солдата - Уго Банзера - в президенты в 1997 г. Президент Гватемалы Альфонсо Портильо - приближенный бывшего диктатора генерала Эфраина Риоса Монтта. За последние пять лет в Эквадоре произошло два военных переворота, в Парагвае были три аналогичные попытки. Гаитянские политики типа "сильная рука" провели выборы, результаты которых весьма спорны, и по сути ввергли местную демократию в кризис. Аргентинская политическая система хромает из-за рецессии, продолжающейся почти три года. Фидель Кастро - единственный политик из обеих Америк, которого не пригласили на саммит, - продолжает править на Кубе, не нуждаясь в проведении законных выборов.
Но и латиноамериканцам есть чем гордиться. Чилийская демократия еще не успела пустить глубокие корни, однако бывший диктатор Аугусто Пиночет привлечен к судебной ответственности и вынужден защищаться от обвинений в тяжких преступлениях. В Мексике 71 год существовала формально демократическая однопартийная система, которую критики называли "совершенной диктатурой". После победы на президентских выборах оппозиционера Винсенте Фокса появилась надежда на действительно демократические реформы. Бразилия, крупнейшая страна региона, покончила с диктатурой в 1985 г. С тех пор хрупкая демократия почти не подвергалась испытаниям, не считая импичмента президенту, обвиненному в коррупции, в 1992 г. Сегодня у латиноамериканцев еще свежи воспоминания о том, как США поддерживали диктаторов вроде Пиночета. Многие левые политики региона рассматривают свободную торговлю как новую форму империализма, чреватую обнищанием народа и в результате столь же опасную, как и недавние диктатуры. "Это то же самое, только вместо военных к нам вторгается капитал", - считает бразильский теолог Фрей Бетто. (DJ, 16. 04. 2001)