Эмиль Золя угорел
Весеннее предложение сразу двух издательств - "Иностранки" и "Торнтона и Сагдена" - Том Вулф, представленный романами "Костры амбиций" (1987) и "Нужная вещь" (1979). Том Вулф - панамериканская знаменитость, прожженный журналюга, самопроизвольно конвертировавшийся в конце 70-х из юрких газетчиков в маститые писатели. Даже и сейчас, в семьдесят свои лет, он по-прежнему выступает с колонками в нескольких газетах и журналах; по популярности его можно сравнить с Опрой, Вуди Алленом, Ларри Кингом; он известен не только статьями и книгами (по-русски ранее издавался "Электропрохладительный кислотный тест"), но и странной манерой одеваться: на всех, какие ни есть в природе, его фото фигурирует эдакий плантатор-белоподкладочник, демонстративно плюющий на все современные представления о моде и стиле.
"Костры амбиций" - считается, главный американский роман 80-х - писались в 1984 - 1985 гг. для Rolling Stone: каждые две недели там печатался очередной отрывок. После выхода отдельным изданием - в 1987 г. - в течение двух месяцев "Костры" были бестселлером номер один в New York Times. "Костры амбиций" - гид по Нью-Йорку 80-х гг., огромный барельеф, на котором застыла целая эпоха; трехмерный, объемный, невероятно наглядный. Вулф инсталлирует в роман несколько сюжетных линий - точнее, несколько героев, которые постепенно сходятся в одном судебном деле, - капиталистическая акула с Уолл-стрита, негритянский крестный отец из Гарлема, несколько полицейских из Бронкса, английский журналист-выпивоха. Линии жизни их, кажется, никоим образом не могут пересечься; они существуют абсолютно параллельно - в Манхэттэне, Бронксе, Гарлеме, Бруклине; но выясняется, что Нью-Йорк - искривленное пространство; в какой-то момент в нем перестают действовать законы эвклидовой геометрии - и поэтому параллельные линии однажды пересекаются. В центре романа - катастрофа, взрыв, возникающий вследствие пересечения миров: поломанные карьеры, семейные связи, дружеские отношения. "Костры амбиций" - современная Книга Иова: тест человека на стойкость; даже не отдельного человека - целой расы. Наступают новые - политкорректные - времена: Нью-Йорк из черно-белого становится цветным; и даже на черное больше нельзя сказать, что это - черное: не негр - афроамериканец.
Ощущение правдивости описанного невероятное; не зря Том Вулф считается основателем "нового журнализма": он пишет романы как огромные репортажи и репортажи как романы; он блистательно владеет искусством композиции и умеет "сделать историю интересной". "Новый журнализм" - это письмо с опорой на репортаж, research, реальное знание жизни. Самые презираемые Вулфом писатели - те, которые "высасывают все из пальца". Вулфа если уж интересует чей-либо палец, то он, как бультерьер, вгрызается в мясо стальной челюстью и оставляет после себя лишь голую кость; регистрация своих мельчайших ощущений - часть этого журналистского аттракциона. Вулф называет себя наследником традиции французского натурализма - а именно Эмиля Золя; Золя - зола том-вулфовских "костров", несгораемый остаток, нужная вещь.
Шесть лет - с 1973 по 1979 г. - журналист Вулф шнырял по базам НАСА на мысе Каннаверил, ошивался в ЦУПе, консультировался с инженерами и компьютерщиками, втирался в доверие к космонавтам, носил их женам цветы, а дитям - мороженое. "Нужная вещь" - второй апрельский Вулф - вещь более ранняя. Эта книга - "рассказ о том, почему люди наслаждаются риском в те времена, которые писатели уже давно окрестили эпохой антигероя". Герои - конкуренты Белки, Стрелки, Гагарина и Титова - первые американские космонавты и летчики-испытатели военных истребителей, семеро первых - участники символического космического поединка между США и СССР. Пятисотстраничный, маниакально подробный текст "Нужной вещи" - образцовая журналистика: куча документальных фактов, очень грамотно переработанных в "невыдуманный роман". Про первых космонавтов известно все: и что они бормотали в первые минуты полета (аналог гагаринского "Поехали! "), и что в этот момент жарили на сковородке их жены, и с какими гримасами на лице сидели у окна их матери. Вулф показывает американских космонавтов обычными людьми со своими проблемами, семейными скандалами, мелким честолюбием, немножко жадными - в отличие от советских марионеток, запускаемых в космос непобедимым Главным Конструктором. Через 20 лет многие подробности кажутся ненужными - хороший редактор запросто смог бы подсократить этот текст.
Почему бы и нет - с журналистской писаниной ведь обычно не церемонятся.