Невидимый фронт
Никогда еще экономическую программу России в Вашингтон не доставляли с нарочным. Но сегодня Алексей Кудрин, прилетающий на сессию МВФ, передаст в штаб-квартиру фонда заявление правительства и ЦБ. Точнее было бы назвать документ извещением о намерениях, поскольку впервые власти не просят утвердить политику 2001 г. на совете директоров МВФ. Михаил Касьянов объяснил это тем, что, раз Россия не берет кредит, ей не требуется и сертификат фонда. В свое время Чехия и страны Балтии тоже не воспользовались кредитом МВФ, но сначала получили одобрение своей экономической программы советом директоров. Такая последовательность шагов служила сигналом мировому рынку капиталов: сюда можно инвестировать и давать взаймы государству под сравнительно низкий процент. В этом смысле шаг России нелогичен.
Неофициально в Белом доме утверждают, что правительство просто не хотело быть мальчиком для битья, если бы вдруг не выдержало какой-то пункт заявления. Но полностью избежать мониторинга МВФ все равно нельзя: статья 4 устава фонда предписывает ежегодно составлять отчет об экономической политике каждой из стран. Тем не менее Виктора Геращенко еле уломали поставить подпись под ни к чему не обязывающим документом - так его возмущали претензии МВФ на проверку практики управления валютными резервами. Речь шла о том, чтобы снабжать миссию информацией, какие подразделения ЦБ принимают решения об операциях с финансами и драгметаллами, перед кем они отчитываются, какие используются механизмы, чтобы предотвратить злоупотребления. На такой контроль МВФ стал претендовать после скандала с передачей активов ЦБ в компанию Fimaco, а также сходных историй в Пакистане, Иордании, на Украине. Парадокс, однако, в том, что Касьянов и Геращенко, отказавшись от поддержки фондом программы, все-таки согласились в заявлении на "квартальные обзоры за 2000 г. практики управления валютными резервами, подготовленные при содействии внешнего аудитора".
Таким образом, публичные комментарии чиновников малоубедительны, а несанкционированные утечки только запутывают дело. Понять причину, по которой практически сверенную с МВФ программу не вынесли на совет директоров, можно лишь в контексте противостояния Михаила Касьянова и экономического советника президента Андрея Илларионова по вопросу экономической стратегии. После двух эпатажных пресс-конференций Илларионова в ноябре прошлого и январе этого года Владимир Путин, как утверждает кремлевский источник, запретил ему дискутировать с правительством прилюдно и на высоких тонах. Однако разногласия от этого не стали меньше. Илларионов придерживается теории, что резкое сокращение госрасходов бешено стимулирует экономический рост. Опираясь на статистику, советник доказывал, что выплата внешних долгов, причем в больших, чем у России, объемах, не повредила экономике Бразилии, Таиланда, Аргентины, Турции. Он высказывался за жесткость на переговорах с МВФ. В этом смысле отсутствие согласованной с МВФ программы играет Илларионову на руку: без одобрения фонда не пойдет на переговоры и реструктуризацию советской задолженности Парижский клуб. Значит, придется платить все суммы по оригинальному графику. Для этого потребуется резервный фонд или второй стабилизационный бюджет. Таким образом, волей-неволей придется сворачивать госрасходы.
В окружении Касьянова скептически относятся к построениям Илларионова. К тому же есть общеизвестная практика: государства не гасят внешний долг целиком из текущих доходов бюджета. Большинство стран только обслуживают долг за счет поступлений в течение года, а возврат основной суммы обеспечивают за счет новых займов на частных рынках капитала. Таким образом, долг ежегодно рефинансируется. Если выпуска еврооблигаций не хватает или частники не дают взаймы, тогда прибегают к кредитам МВФ и Всемирного банка или реструктуризации задолженности. При этом величина основного долга практически замораживается, но нагрузка на ВВП все равно уменьшается вследствие оздоровления и высоких темпов подъема экономики.
Другая категория стран, настроенная на ускоренный расчет по долгу, действует по-другому. Они оплачивают проценты и некоторую часть основного долга - но не очень значительную часть, чтобы не подрубить корни экономического возрождения. Единственным, кто полностью рассчитался по долгам, потратив на это девять лет, был коммунистический диктатор Румынии Николае Чаушеску. Дело кончилось смертельным исходом для его режима и семьи.
Касьянов в отличие от советников лишен права на социально-экономический эксперимент. Как выразился однажды премьер, опыты над Россией после такого десятилетия заказаны. Лишь в 2000 г., когда стране страшно подфартило, можно было из "шальных" допдоходов возвращать кредиторам основную сумму долга. Но нет такого провидца, который сейчас точно предскажет конъюнктуру мировых цен и российский платежный баланс, допустим, в 2003 г., еще через два года, еще через семь лет. Закладываться на теоретически сомнительную модель недальновидно и опасно. Вероятно, опыт подсказывает премьеру, что надо готовить экономику к нескольким сценариям. Для этого - не закрывать наглухо путь к полноценному соглашению с МВФ и переговорам с Парижским клубом. Пройти 2001 г. так, чтобы поднять кредитный рейтинг России. Если в будущем отношения с международными финансовыми организациями и странами-кредиторами зайдут в тупик, выйти на рынок еврооблигаций и одолжить под сопоставимый с займами МВФ процент.
Касьянов - экс-сотрудник Госплана СССР. Со временем это перестало быть каиновой печатью. Прошлое не делает премьера ни выше, ни ниже либерального экономиста Илларионова. Оба борются за реализацию стратегии России, в правильности которой убеждены. Ни тот, ни другой не могут знать, где и кем они будут в 2003 г. Но сегодня каждый из них действует так, словно именно он и будет полководцем этой стратегии.
Автор - обозреватель "Ведомостей"