"Суровый рай" современной драмы
- На кого именно рассчитаны ваши проекты? - У нас есть свой зритель, его много, он молодой, его становится все больше. Молодые люди приходят к нам и смотрят, к примеру, спектакль про раненных в Чечне солдат (проект "документальный театр"), а потом обсуждают увиденное до ночи. И этот опыт по-своему уникален: современность ведь ушла из театра. Исключением является Евгений Гришковец: он и автор, и хороший писатель, и актер - театр в одном лице. Но это феномен Гришковца. А в остальном: посмотрите, что идет в театрах. Вы увидите "Дядюшкин сон" в 125 вариантах. Все то, что происходит вокруг нас, никаким образом не отыгрывается на сцене. Может быть, искусственной была ситуация в советском театре, когда раз в год труппа была обязана поставить что-то из современной жизни, когда был конкурс пьес, посвященных очередному юбилею... А сейчас важные события и вехи в жизни страны остаются абсолютно без рефлексии в театральном жанре. - Звезда прошлого года Василий Сигарев получил премии "Антибукер" и "Дебют" за свой "Пластилин". Максим Курочкин теперь работает с Олегом Меньшиковым, Ксения Драгунская получает заказы один за другим. Ваш фестиваль является трамплином для дебютантов. В этом и заключается цель "Любимовки"? - Конечно! С Сигаревым получилась идеальная история, о которой мы всегда мечтали: Николай Коляда прислал пьесу своего ученика, она прошла конкурс, была показана в Любимовке и меньше чем через год оказалась на сцене и идет с аншлагами. Это и есть цель "Любимовки" - найти человека и помочь ему себя реализовать. Очень приятно, что наши дебютанты продолжают с нами сотрудничать. Например, Ксения Драгунская - очень модный современный драматург, которая работает и с Бертманом, и с Калягиным, и с Виктюком, - специально к фестивалю написала пьесу. Она говорила: "Я хочу сделать не на заказ, бесплатно, для себя, для души, в этом смысле "Любимовка" - стимул". - Вы, как организатор фестиваля, хотели бы, чтобы ваши участники сотрудничали с "большими" театрами? - Сейчас драматурги, как только становятся успешными и модными, немедленно используются театром не как личности. Театр берет лишь их профессиональные навыки - ценится ловко сделанная инсценировка, драматургический проект, который осмысляет заветный замысел режиссера, при этом замысел драматурга театр интересует в меньшей степени. Вот тут и получается драматург на спецобслуживании - он немедленно начинает писать инсценировки. В этом году две звезды молодой драматургии - Максим Курочкин и Ксения Драгунская - одновременно для двух разных театров переписывали "Пигмалион": один для Мирзоева, другая для Калягина. Вместо того чтобы поставить "Стальову волю" или "Яблочный вор", две классные пьесы, которые украсили бы собой любой репертуар. - Этим летом "Любимовка" поразила тем, что все тексты были чрезвычайно современны. Были даже две пьесы про Интернет.
- Дело не в Интернете как признаке времени. А в том, что это пишут современные молодые люди, которые пишут про себя. Это слово ХХI в. Оно очень разное, оно в стихах, оно в нецензурных выражениях, но это слово ХХI в. Мне кажется, сцене еще предстоит придумывать язык, которым можно будет его освоить. Я вижу, что две категории людей - театральная молодежь и литературная молодежь - становятся все более друг другу интересны. Мне кажется, что мы сейчас имеем дело с единым театральным поколением. - Могут ли ваши режиссеры показывать ваши пьесы не в маленьких залах? - В театре Royal Court, который сделал для нас очень много, есть такая система: в зале на 60 мест энное количество раз идет новая пьеса. Она совершенно не обязана иметь успех любой ценой. Если принимают хорошо, она выходит в зал на 600 мест, потом, возможно, живет в других театрах. Мне кажется, что это очень хорошая система. После "Любимовки" мы могли бы показывать пьесы в небольшом зале - в минимальных декорациях, с молодыми актерами, с их бешеной энергетикой. Если спектакль удачный, то он перемещается на другую площадку, где больше зрителей, лучше декорации... В противном случае - эксперимент окончен, затраты были минимальны, новая команда создалась, презентовано новое драматургическое имя, культурный факт состоялся. Не должно быть "гнойника нереализованных идей". Надо не бояться рисковать. У нас синдром повышенных ожиданий: современная пьеса должна или "Антибукер" получить, или быть немыслимо коммерческой, чтобы оказаться на сцене. Прежде всего театр от этого страдает...
Конечно, Москве как воздух нужен театр "Новой пьесы". Такого театра нет. Есть два театра режиссерского дебюта - у Алексея Казанцева и "дебют-центр" - и два дворца режиссерского эксперимента: у Валерия Фокина и Анатолия Васильева. А театра "Новой пьесы", как в Лондоне или в Париже, - у нас нет. Как только он появится, увидите, драматургия снова займет подобающее место в театральном процессе.