Пляжный сезон
Продвинутая в "арте" московская общественность (и даже общественность российская) делится на две группы: на тех, кто Наталью Нестерову не знает (есть такие зеленые концептуалисты), и тех, кто ее любит. Даже не особенно вдаваясь в объяснения почему.
Художники в массе своей - как "от кутюр": сегодня модно, завтра - нет, послезавтра его достанут из сундука, стряхнут пыль и умилятся: как миленько.
Нестерова - это не модно и не в сундук. Уже лет двадцать пять, если не больше, - на одной ноте популярности: ни взлетов тебе, ни забвений, ни уценки, ни переоценки. Художник для масс и для знатоков. Высокое (в смысле признания в профессиональном комьюнити) и коммерческое (популярное среди людей с деньгами) искусство одновременно - редкий, если не единственный такого рода пример в нашей стране. А чтобы русский художник подряд десять лет выставлялся в США, имел там своего галериста и честно на заработанное жил - так это вообще невозможная история. Большинство других наших артистов вписываются в западный контекст, как спутник - в космическую орбиту: взлетают, собирают прессу и через пару лет сгорают в слоях атмосферы.
При этом Нестерова не спекулирует советской символикой, не строит клозетов и коммунальных квартир, она манкирует модной нынче фотографией и не подстегивает под выставки (для пущей надутости) глубокомысленный концепт. Она просто рисует. Очень традиционно, где-то даже старомодно. Не сильно разнообразя сюжеты своих картин. В весьма узнаваемом стиле. Словно издеваясь над всем остальным художественным миром, повернутым на новизне (см. выше о моде). И все рукоплещут, и никому она такая вот привычная не надоедает.
Когда-то при социализме образы Натальи Нестеровой трактовали с определенным социально-обличительным прищуром. Дескать, люди на картинах как манекены, человеки в футляре. Коммуникации между ними нулевые. Потерянные поколения.
А сегодня выяснилось, что нестеровский манекен - на все времена, вне политики, вне конкуренции. Потому как каждый из нас от природы одинок и любые коммуникации стоят большого напряжения. Это экзистенциальное одиночество ощущает каждый смотрящий на ее холсты. Потому-то они так, без слов, нутром - понятны.
И еще, выставка об отдыхе. Ее надо было назвать "Пляжный сезон". Или дачный. Названия картин говорят сами за себя: лето, бадминтон, люди на велосипедах, карусель, бассейн, взморье.
Какого лешего все это окрестили "большим пасьянсом" и для чего выставили десятка два однотипных квадратных холстов - головы, "обклеенные" игральными картами, - так до конца не понятно.
То ли это длинные уши концептуализма, то ли прихоть автора. Скорее всего, прихоть.