Костыль Басаева
Семьдесят два часа, прошедшие после телевизионного обращения Владимира Путина, неожиданно ясно продемонстрировали, что у российского военно-политического руководства нет четкого понимания того, как следует в дальнейшем вести себя на Северном Кавказе. Нет единой позиции, которая озвучивалась бы всеми фигурами, ответственными за принятие решений. Нет желания продолжать войну и нет желания ее останавливать.
Казалось бы, президентское обращение не оставляет никаких особых сомнений в том, какая концепция должна возобладать в будущем, - концепция втягивания влиятельных чеченцев в политические процессы. И, кстати, весьма любопытно, что среди тех, кто воспринял слова президента именно как возможность участия авторитетных (но не одиозных) представителей вооруженных формирований в политических процессах, оказались и Аслан Масхадов, и Ахмад Кадыров.
Но немало и тех, кто воспринял слова президента как нечто совершенно буквальное: мол, осталось на сдачу оружия 72 часа, а потом, по словам министра обороны Сергея Иванова, - "кто не спрятался, я не виноват". То есть политическая инициатива Путина воспринята была военными исключительно как приказ провести новую, еще более мощную специальную операцию. В этом, кстати, еще раз проявилась одна из главных проблем путинского президентства и путинской команды - исполнители распоряжений зачастую ориентирующегося на генералов президента и сами политиками не являются, и главу государства как политического деятеля не воспринимают. Но если кадровые военные - такие, как представитель президента в Южном федеральном округе генерал Виктор Казанцев, не смеют сомневаться в точности президентских высказываний, то кадровые разведчики - такие, как министр обороны Сергей Иванов, привычно колеблются между дисциплиной и разумом. И потому совершенно никто не может ответить на достаточно простой вопрос о дальнейшем развитии ситуации в Чечне.
А между тем действительно все несложно. Никакой новой сверхмощной операции проведено быть не может хотя бы потому, что российские войска и так уже не первый месяц контролируют всю территорию Чечни и не собираются ее оставлять. И этот контроль не помешал ни штурму Гудермеса, ни гибели вертолета с делегацией Генерального штаба на борту. Нынешнее развитие ситуации совершенно тупиковое, денег на нее становится все меньше, как и возможностей влиять на положение в республике у администрации Кадырова - Ильясова. Беженцы не только не спешат возвращаться домой, но и увеличиваются в количестве - солдафонская трактовка заявления президента чуть не привела к этому увеличению в геометрической прогрессии. И то, что сделал президент России, - продемонстрировало Аслану Масхадову, Руслану Гелаеву и другим "считающим себя политиками", что в Кремле все это понимают. Но на самом деле Масхадову, Гелаеву и другим не менее важно помочь Кремлю выйти из этого тупика, потому что только эта помощь гарантирует им политическое, а не криминальное будущее. И потому что только Москва может помочь им под благовидным предлогом избавиться от считающих себя полководцами и эмирами экзальтированных конкурентов в борьбе за власть, одинаково опасных и для Масхадова и для Кремля хотя бы своей информированностью о событиях последних лет.
А табельный пистолет Аслана Масхадова и костыль Шамиля Басаева Владимиру Путину совершенно не нужны.