Брюссель - Тегеран
В то время как президент Владимир Путин раскланивался с публикой с балкона на брюссельской Гранд Пляс и готовился к предстоящим переговорам с лидерами стран Евросоюза и руководством НАТО, его министр обороны Сергей Иванов пребывал в не менее приятном обществе иранского министра обороны адмирала Али Шамхани. Это уже не первое такое совпадение: как раз тогда, когда российский президент демонстрирует всяческую расположенность к Западу, его министр обороны выказывает не меньшую симпатию к Востоку. Можно было бы даже заподозрить Кремль в специальной, демонстративной подгонке дат, но мы-то знаем, что все произошло не по злому умыслу: просто иранский адмирал убоялся одновременного пребывания в одном городе с премьер-министром Израиля Ариэлем Шароном и решил поехать в Москву попозже. А "попозже" произошло террористическое нападение на Соединенные Штаты, формирование антитеррористической коалиции, тягостное ожидание афганской войны и формальная переориентация российской внешней политики на Запад.
И все же совпадение визита президента в Брюссель с подписанием соглашения о военно-техническом сотрудничестве с Ираном демонстрирует, что эта переориентация еще не означает отказ от всех прошлых приоритетов. Просто теперь Москва хочет, чтобы вместе с ней в борьбу с терроризмом включились все ее небезупречные союзники: не случайно Сергей Иванов на встрече с иранским коллегой особенно акцентировал внимание прессы на совместной борьбе с наркоторговлей, являющейся финансовой базой международного терроризма. То, что именно из Тегерана получают средства многие радикальные организации исламского мира, разумеется, осталось за рамками этой встречи и высказываний российского министра.
Российские руководители очень хотят быть своими в Брюсселе и Вашингтоне. Но вместе с тем они очень не хотят, чтобы возможность быть своими на Западе помешала им оставаться добрыми друзьями и покровителями Востока. Карта российской внешней политики до последнего времени не вмещалась ни в один дипломатический портфель, на просьбы урезать ее отвечали раздражением и недоумением. Как, интересно, будет сейчас? Насколько Запад в ответ на готовность России быть частью коалиции "сил добра" против новой "империи зла" - мирового терроризма - готов простить Москве эту географическую широту? Насколько те же иранцы, иракцы, ливийцы, сирийцы будут благодушно относиться к укреплению связей между Россией и Западом даже при условии подписания военных соглашений и договоров о дружбе? С логической точки зрения, если размежевание в мире будет продолжаться и дальше, России все равно придется делать выбор между своими традиционными и желанными союзниками.
Но самое интересное, что выбор придется делать самим традиционным союзникам: одно дело оппонировать Америке в условиях относительного спокойствия в мире и совсем другое - в условиях резкой поляризации сил. И тут, опасаюсь, Россию ожидает серьезное разочарование. Если ее сегодняшние друзья выберут противостояние, это рано или поздно приведет их к разрыву с Москвой. А если примирение, то они, как это уже неоднократно бывало раньше, быстро сообразят, что дружить с вчерашними врагами из Вашингтона куда выгоднее, чем с нынешними приятелями из Москвы.