"Мы можем опоздать на рынок со своим газом"

Четвертая по величине нефтяная компания России - ТНК за последний год существенно увеличила свои активы не только в нефтяной, но и в газовой сфере. Были приобретены такие крупные компании, как "ОНАКО" и "СИДАНКО", доля в Ковыктинском газовом проекте и украинский завод "ЛиНОС". Вообще, российские нефтяники начинают все больше интересоваться газом, но рост их газодобычи сдерживается отсутствием возможности экспорта этого топлива. Такая возможность появится не раньше чем через год - после начала реформы "Газпрома", но глава компании "Ренова" и член правления ТНК Виктор Вексельберг считает, что нефтяным компаниям надо задуматься о своей стратегии на газовом рынке уже сейчас.

- Последний год ТНК вела агрессивную политику, купив много компаний. Планируют ли владельцы компании и дальше столь же активно расширять свой бизнес? - Если вы говорите о покупке новых компаний, то на ближайшую перспективу мы планируем только участие в приватизации "Славнефти". Других крупных объектов, которые могли бы всерьез привлечь наше внимание, я пока не вижу. Но это не значит, что ТНК не будет расширяться. Развивать компанию только путем приобретения готового бизнеса - это не совсем правильный подход. Для нас не менее важным является вопрос увеличения запасов путем покупки лицензий, а также за счет активизации разработки уже имеющихся у нас месторождений. У нас огромные резервы внутри компании, например тот же Уватский проект.

- Как же вы планируете приобретать новые лицензии, если до сих пор Минприроды не разработало новый порядок их выдачи? - Действительно, такая проблема существует. Для того чтобы изменить правила игры, [министру природных ресурсов Виталию] Артюхову понадобится некоторое время. Пока непонятно, как эти правила будут меняться, и это вызывает определенное напряжение у потенциальных инвесторов. Я не говорю про иностранцев, которые, по-моему, вообще с содроганием смотрят на происходящие в нашей стране процессы. Но даже российские видавшие виды компании на сегодняшний день тоже находятся в состоянии некоторой неопределенности. Сейчас нефтяники прежде всего ожидают новых правил продажи лицензий, понятных и прозрачных. Если затянуть этот процесс, то интерес компаний к приобретению новых крупных лицензий может снизиться, особенно при сохранении тенденции к падению цен на нефть. Ведь такие проекты нефтяники в основном осуществляют за счет собственных финансов.

- Это означает, что нефтяные компании, активно добивавшиеся пересмотра итогов конкурса по Валу Гамбурцева, могут со временем потерять интерес к этому месторождению? - Абсолютно точно. Проект очень капиталоемкий, и не каждая компания за него возьмется. Вообще, конкурс по Валу Гамбурцева вызвал такой резонанс вовсе не потому, что нефтяники были сильно заинтересованы в разработке этого месторождения. А потому, что абсолютно всех инвесторов возмутила непрозрачность принятия решения. Мы пытались доказать, что такого рода подход к распределению лицензий недопустим.

- Как вы думаете, Вал Гамбурцева все же будет повторно выставлен на продажу? - Сейчас это месторождение находится в традиционной для России ситуации долгих судебных разбирательств. Но я оптимистично смотрю на этот процесс и очень надеюсь, что правительство проявит волю и найдет достаточное количество правовых ресурсов для пересмотра итогов конкурса. Я думаю, что, если Вал Гамбурцева будет выставлен на повторный тендер, ТНК рассмотрит возможность участия в нем.

- Я слышала, что владелец "Северной нефти" Андрей Вавилов вел переговоры о продаже своего бизнеса с рядом нефтяных компаний, в том числе и с ТНК.

- Лично я переговоры с Вавиловым на эту тему не вел.

- Но теоретически ТНК рассматривает для себя такую возможность? - Конечно, почему бы и нет. Я не сомневаюсь, что сейчас многие нефтяники рассматривают возможность приобретения бизнеса Вавилова. На сегодняшний день "Северная нефть" - это эффективно работающая компания, и ее активы представляют для всех определенный интерес.

- Но из-за судебных разбирательств состав этих активов не определен. - Если бы я вел переговоры о покупке "Северной нефти", то уже точно без включения в список активов лицензии на Вал Гамбурцева.

- Какие еще лицензии вас интересуют в первую очередь? - Прежде всего это Верхнечонское месторождение в Иркутской области. Сейчас эта лицензия принадлежит компании "РУСИА Петролеум", одним из акционеров которой является и ТНК. Не без нашей настоятельной инициативы лицензия на Верхнечонское месторождение передается специально созданному дочернему предприятию, акции которого в дальнейшем будут продаваться. И мы, безусловно, заинтересованы в их приобретении. Верхнечонское месторождение - это не завтрашний день, это перспектива на следующие пять лет, не раньше. Вы знаете, что сейчас рассматривается ряд проектов по строительству нефтепроводов в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Есть предложение "ЮКОСа" о строительстве трубопровода в Китай. Есть альтернативное предложение "Транснефти" о строительстве трубы в порты Дальнего Востока. Как раз второй трубопровод должен пройти по территории севера Иркутской области и автоматически вовлечь в разработку не только Верхнечонское, но и другие месторождения этого региона. Если проект "Транснефти" будет реализовываться, а, по нашей информации, вероятность этого достаточно велика, то целесообразность разработки этих месторождений будет выглядеть совсем по-другому.

- Но до сих пор правительство явно отдавало предпочтение проекту "ЮКОСа".

- Я думаю, что этот вопрос может быть пересмотрен, так как он носит ярко выраженный геополитический характер. Трубопровод в Китай, который предлагает строить "ЮКОС", делает Россию зависимой от китайского рынка. Этот рынок, безусловно, емкий и большой, но замкнутость на него лишит нас возможности влиять на ценовую политику. Переговоры с китайцами - вообще непростой процесс, это как переговоры с другим миром. Приход трубопровода в дальневосточные порты даст российским нефтяникам значительно больше свободы в выборе потребителя - это и Корея, и Япония. Поэтому в стратегическом плане проект "Транснефти" более привлекателен, хотя он, конечно, более дорогой и сложно реализуемый.

- Как идут переговоры с китайцами по Ковыктинскому проекту? Говорят, они недовольны неопределенностью с потенциальным вхождением в проект "Газпрома"? - Переговоры идут тяжело, но мне кажется, что дело совсем не в "Газпроме". Китайцы просто пока не готовы принять окончательное решение по принципиальным для проекта вопросам: сроки, когда Китай готов будет принимать российский газ, объемы поставок и цена. Китайская сторона заинтересована в освоении Ковыктинского месторождения, и она, безусловно, будет двигать этот проект до конца. Но взять на себя обязательства на государственном уровне она пока не готова. Но поскольку люди восточные, они напрямую этого не говорят. А говорят: давайте определимся с ролью "Газпрома" в проекте, чтобы потом не возникло проблем. Я думаю, что участие "Газпрома" - это не проблема. Правительство хочет установить госконтроль за ценообразованием при экспорте газа. И в целом это правильно. Такая практика существует во всем мире, в том числе в таких развитых странах, как Канада и Норвегия. Вопрос лишь в том, чтобы эти процессы не затягивались и не создавали нестабильности, из-за которой инвесторы не захотят инвестировать средства в этот проект.

- Какие сейчас обсуждаются способы участия "Газпрома"? - Я за то, чтобы "Газпром" в той или иной форме вошел в состав участников проекта. Например, он мог бы стать акционером компании, которая будет заниматься строительством газопровода в Китай. Хотя пока мы не решили окончательно, будет ли для этого создаваться отдельное юрлицо. Но так или иначе "Газпром" должен иметь в проекте долю. Если же он будет просто выступать координатором, то степень его заинтересованности в быстром продвижении проекта будет низкой.

- Новая команда менеджеров, которая сейчас пришла в "Газпром", способна успешно реформировать компанию? - Я думаю, что сегодня перед этой командой стоит немного другая задача: они должны добиться возникновения самого процесса реформирования. На сегодняшний день в "Газпроме" мы не видим даже этого. В отличие, например, от РАО ЕЭС, где менеджмент имеет четкую схему реструктуризации активов, хотя можно дискутировать, насколько она хороша. Я думаю, что для Миллера сейчас самое главное - подготовить "Газпром" к реформе. Хочется верить, что у него это получится. В дальнейшем же "Газпрому" не обойтись без новых кадровых веяний.

- Сколько может занять процесс подготовки "Газпрома" к реформе? - Не меньше года. Но я думаю, что нефтяным компаниям уже сейчас нужно думать о том, как они будут развивать газовый бизнес. Потому что, как это ни странно, в мире вовсе не ощущается дефицит газа. Запасы газа на том же Ближнем Востоке огромнейшие, мы с ними даже конкурировать не можем, так же, как и по нефти. Другое дело, что многие потребители ориентированы именно на российские природные ресурсы в силу своего географического положения. Этим надо пользоваться, пока не поздно. Мир не стоит на месте, придумают новые технологии, новые схемы, и мы можем со своим газом просто опоздать на рынок.

- Но пока нефтяники могут продавать газ только в России, а "Газпром" утверждает, что это убыточный бизнес.

- Не согласен. Продавать газ российскому потребителю уже сейчас выгодно. Другое дело, что эффективность этого бизнеса можно было бы повысить. Пока же большая часть маржи достается "Газпрому" в виде высоких тарифов на транспортировку. Постепенно, мне кажется, все это будет приведено в разумное состояние. Поэтому, хотя вложения в газовый бизнес пока носят рисковый характер, ими стоит заниматься. Потому что если начать вкладываться, только когда продажи газа станут суперприбыльными, то можно не успеть занять место на рынке.

- Как вы думаете, проявившиеся разногласия между "Газпромом" и "СИБУРом" помогут нефтяникам решить проблемы с попутным газом? - Я не думаю, что потеря "Газпромом" контроля над "СИБУРом" как-то качественно изменит позиции нефтяных компаний на этом рынке. Надо отдать должное [президенту "СИБУРа" Якову] Голдовскому - в последнее время "СИБУР" и так готов искать более разумные формы кооперации. Мы, например, обсуждаем с "СИБУРом" возможность реализации совместного проекта на Украине, да и условия покупки попутного газа стали более приемлемыми.

- Почему из газовых активов ТНК обратила внимание именно на "Роспан"? Могли бы просто купить новые лицензии.

- Во-первых, пойти и купить газовую лицензию не так просто - они не продаются. Во-вторых, мы не сделали ничего, что должно вызывать у вас такой характер вопроса. Ситуация более чем традиционна. Предприятие два года до нас находилось в процедуре банкротства. Кредиторы никак не могли реализовать свои права и, отчаявшись, предложили нам совместное участие. Мы согласились. Что в этом плохого? - Но "Итера" говорит, что предлагала вам совместный бизнес, а вы отказывались и настаивали на банкротстве "Роспана".

- Это мы им предлагали сотрудничество. Исходя из нашей доли в общей сумме кредиторской задолженности "Роспана". Мы даже немного уступили, согласились на 50% -ное участие в бизнесе, а "Итеру" это не устроило. Она не могла представить ТНК равным партнером и предложила нам стать миноритарным акционерам. Мы посчитали такую сделку нецелесообразной.

- А вот "ЮКОС", судя по всему, согласился.

- Я не знаю, какие договоренности у "Итеры" с "ЮКОСом". Если Ходорковскому такая сделка кажется выгодной, это его право. Хотя нам кажется не совсем правильным то, что он подключился к этому вопросу.

- Вы ожидаете конкуренции при приватизации "Славнефти"? - Думаю, что борьба будет очень жесткой. Мне кажется, что в этом активе заинтересованы все - и "ЮКОС", и "ЛУКОЙЛ", и "Сибнефть".

- Что, и с "Сибнефтью" будете конкурировать? Вы же теперь партнеры по "ОНАКО"? - Конечно будем, если не договоримся об альянсе. Пока этот вопрос остается открытым.

- Владельцы ТНК будут сливать свои нефтяные активы в единую компанию? - Да, ее рабочее название "ТНК-Интернешнл". Постепенно этому холдингу будут передаваться все активы, которыми сейчас совместно владеют "Альфа-групп" и "Ренова". В том числе и "ОНАКО" и, возможно, "СИДАНКО". В перспективе мы рассматриваем для себя два варианта: либо сделать публичное предложение своих акций, либо предложить крупный пакет стратегическому инвестору, например BP. Такому инвестору мы готовы предложить до 50% акций ТНК.