Реквием по мечте
В соответствии со сложившейся в последнее десятилетие традицией балет Большого театра примерно раз в два года объявляет об обновлении и возрождении былой славы. Для наглядной агитации Москве всякий раз предлагают заморское чудо. Борис Акимов пригласил на роль создателя чуда 77-летнего Ролана Пети, который специально для Большого театра поставил одноактный балет "Пиковая дама".
Звездный час Пети пережил 50 лет назад. В "Юноше и Смерти" и в "Кармен" он впервые вывел на балетную сцену проституток и бандитов, которые курили, смачно целовались, вихляли бедрами и кидались стульями, а вместо зализанных балетных причесок носили модные короткие стрижки. Танцевавшие у Пети выпускницы школы парижской оперы ловко управлялись с классическими арабесками, но перемежали их невиданным доселе бытовым "сленгом". Версальские принцессы в этих балетах впервые уступили место обитательницам парижских кафе и мансард. На новом языке, боровшемся с красотами старой балетной поэзии, Пети выводил формулу, в которой страсть была зарифмована со смертью. После премьеры "Юноши и Смерти" в 1947 г. его назвали первым балетным неореалистом, а Жан Кокто, чья идея легла в основу спектакля, ввел молодого хореографа в парижскую интеллектуальную элиту.
Теперь там, где когда-то был Хозе, очутился Германн. Пушкина и Чайковского постигла участь Мериме и Бизе. Взяв каркас одного из самых знаменитых литературных мифов, Пети выстроил на нем свой собственный. На пресс-конференции хореограф, не утративший парижского шарма, пропел французскую песенку про "встречу солнца и луны" и поведал, что в "Пиковой даме" его интригуют не юношеская любовь, не карты и не тайная недоброжелательность, а взаимоотношения старой Графини и 25-летнего Германна. Сентиментальная патетика, которая всегда была свойственна Пети, вновь соединила любовь и кровь. Лиза, Чекалинский, вальсирующая толпа и игроки, как когда-то бандиты и табачницы в "Кармен", превратились лишь в фон для бесконечных вариаций Германна и его дуэтов с Графиней. В них хореограф позволил Николаю Цискаридзе демонстрировать собственные технические достижения, а Илзе Лиепе - красоту змеевидных рук, подложив под их танцы Шестую симфонию Чайковского, изрядно ее перекроив и затормозив темпы раза в два.
Пятьдесят лет назад, в день премьеры "Юноши и Смерти", Жан Кокто, которому принадлежала идея балета, отбросил легкомысленную песенку и заменил ее на Баха. Контраст надмирного величия музыки и сюжета спектакля, в котором "к юноше приходит та, которая его не любит", принесли балету невероятный успех. С тех пор Пети полюбил серьезную музыку. Звуковым сопровождением для "Пассакальи", которая дополнила часовую "Пиковую даму", была выбрана музыка Веберна. Отсутствие традиционной мелодии в сложной додекафонной системе композитора, пугающее большинство хореографов, облегчило задачу Пети - Веберна он поставил на одну ступень с Минкусом и Пуни, использовав его в качестве ритмического сопровождения для плетения узоров в неоклассическом стиле. Придать им значимость Светлана Лунькина, исполняющая главную партию, бессильна: даже утреннюю гимнастику можно делать более осмысленно. А Ян Годовский, два года назад запомнившийся блестящим соло в "Агоне", лишь сартикулировал ученическое подражание Пети великим "черно-белым" балетам Баланчина. Именно "Агоном" Большой театр и пожертвовал ради вечера хореографии Ролана Пети. Но оказалось, что смотреть новые спектакли классика с 50-летним стажем можно лишь в двух случаях: либо если этого требует долг службы, либо если нет возможности увидеть Цискаридзе в "Баядерке" или "Жизели".