Заводной ванилин

"Ванильное небо" - это американское переложение совсем нестарого (1997 г.) испанского триллера Алехандро Аменабара, который триллер в свою очередь зовет в светлые хичкоковские дали. В связи с "Ванильным небом" у нас есть две новости: начнем с плохой - неважное кино. Продолжается два с лишним часа, а диалоги чудовищные, а актеры играют как для себя одних, а Пенелопа Крус еще и практически не расстается с одеждой. Новость хорошая - смотреть его довольно приятно. Ибо "Ванильное небо" - это, конечно, нелепица, но по-своему грандиозная. Как справедливо написали в одной американской рецензии, "Ванильное небо" есть fascinating failure. Действительно - пленительный провал. Такое кино по большому счету мог бы снять здешний народный режиссер Дмитрий Астрахан, будь только у него, как у создателя этого фильма Кэмерона Кроу, бюджет в $68 млн.

Дэвид (Круз Том) - это глава крупной издательской корпорации: роскошный дом, VIP-машина, внешность, располагающая к самым завидным альянсам. На собственном дне рождения он отбивает у друга-гостя очаровательную девицу Софию Серрано (Крус Пенелопа). Он проводит с ней невинную, но вполне программную ночь. Покинув наутро свежеобретенную девушку своей мечты, он напарывается на взревновавшую любовницу (Камерон Диаз). Будучи в свою очередь мужчиной ее мечты, он, так и быть, усаживается к ней в машину, плотоядно перед этим ухмыльнувшись. Ухмылялся он зря - ибо в машине мечта немедленно оборачивается слезной истерикой ("ты ж во мне был сегодня четыре раза!!! "), а та - мощнейшим ДТП. Диаз покидает экран ввиду смерти своей героини, а Круз остается, но с изуродованным до очень плохой узнаваемости лицом. София, однако, не выходит у него из разбитой головы - хромой и в лицевом протезе, он зовет ее как-то ночью потанцевать. В дискотеке темно, мерцают огни, а София вроде не вполне рада, и Дэвид тогда нервно принимается за текилу - лизни, кусни, опрокинь, лизни, кусни, опрокинь, лизни, кусни, опрокинь. И это, по сути, есть первая сносная сцена фильма. Согласитесь, не рано. (До этого момента Круз вообще играет так, будто бы в обмен на закадровую благосклонность Пенелопы он пожертвовал собственный актерский дар, будто не было у него никогда ни "Магнолии", ни "Широко закрытых глаз".) Пьяный, уродливый и нелюбимый, он засыпает на мостовой. А утром вдруг возникают самые радужные, точнее, ванильные перспективы. София Серрано (фамилия, по всей видимости, позаимствована у печально известного испаноязычного оккультиста) дарит любовь, хирурги возвращают прежнее лицо, жизнь налаживается с недетской силой. Но обретший сей рай Дэвид постепенно начинает пухнуть от престранных видений самого неприятного свойства. Не то сон, не то явь, не то кошмар, не то полудрема - не суть важно что, только для девушки это дело заканчивается кровью, и немалой. Как спел бы Борис Гребенщиков - не стой под Крузом, иначе войдешь в его сны. Постепенно выясняется, что винить (благодарить?) за все следует некую зловещую небесную канцелярию, услугами которой Дэвид в смятении чувств воспользовался.

Кэмерон Кроу вообще художник довольно странный. В прошлый свой режиссерский раз на живейшем материале автобиографических рок-н-ролльных похождений он умудрился сделать вялую-превялую отсебятину "Почти знаменитый". Теперь он ввязался в куда более, казалось бы, сложный и неблагодарный в творческом отношении проект - и нечто все-таки сотворил. Меряясь силами с Аменабаром, режиссером заведомо сильнейшим (см. фильм "Другие"), он с перепугу нанес околесицы, которой, однако, оказалось так много, что кино из нее как-то само и слепилось. "Небо" - ванильный коктейль из пафоса, глупости, нежности, романтизма, мистики и желания соответствовать оригиналу, а также и нужды свое что-то выказать. Тут всего много, и на каждую увесистую чепуху находится и своя незначительная прелесть. Последние, к примеру, - в туманном сопровождении от лучшей сегодня исландской рок-группы Sigur Ros, в возникающей перед самым финалом чудесной актрисе Тильде Суинтон, в ожившей усилиями Тома и Пенелопы обложке древней пластинки Боба Дилана The Freewheelin`. К тому же когда режиссер снимает суетно, он неминуемо превращается в комедиографа - что "Ванильному небу", пожалуй, только на пользу. Когда Круз - Дэвид, в безумии срывая простыни, занимается идентификацией своих женщин - то у него в постели Пенелопа Крус, а то совсем другая артистка, - в самом деле рехнуться можно: это слишком живо воскрешает в памяти обстоятельства реальной эротической жизни состоятельного актера. Так и ждешь, что вот отдернет он в очередной раз простыню, а под ней, чего доброго, - другая. Николь то есть Кидман.