На сеновале - двести лет спустя
Спектакль стал первой самостоятельно реализованной идеей Бориса Акимова, уже второй год возглавляющего балет Большого театра. "Тщетная предосторожность" - это презентация перспективной молодежи, возвращение к излюбленному на московской балетной сцене жанру комедии и первая постановка в России спектакля классика ХХ в. Фредерика Аштона. Впервые за несколько лет на премьере простая публика, критики и артисты слились в единодушном восторге.
Освободившись от многочисленных гастролей, сменив вопиющее "Лебединое озеро" Владимира Васильева на легендарную постановку Юрия Григоровича и создав труппе международный промоушн приглашением легендарного, но давно потерявшего актуальность Ролана Пети, балет Большого театра за три недели освоил совершенно новый для себя стиль.
Фредерик Аштон - весьма значимое имя в балетном мире. Перуанец, пошедший в балет под воздействием танца Анны Павловой, создал более 80 спектаклей и английскую академическую традицию: многоактный утяжеленный литературными подробностями драматический балет. Его фантазия на тему самого старинного из дошедших до современности балетов - "Тщетную предосторожность" - поставлена хореографом на излете карьеры и в зените мирового признания. Она неожиданно легка, непосредственна и лаконична. Именно такие спектакли испокон веку любили в Москве. Балет о юных французских любовниках, застигнутых на сеновале, впервые появился здесь еще в 1800 г., когда на берегу вонючей Неглинки стоял застенчивый Петровский театр, а не величественное здание Бове. "Тщетная предосторожность" никогда надолго не покидала Большой театр - здесь всегда ценили яркие эффекты, гипертрофированные переживания и смачные шутки.
За последние полвека традиция комического балета была вытравлена из Большого - здесь полюбили классических принцесс и неистовых страстных героев. Однако, как оказалось на нынешней премьере "Тщетной предосторожности", генетическая память необъяснимым образом передается через поколения. Позабыв о своей традиционной смертельной скуке, кордебалет, рекрутированный в основном из недавних выпускников Академии хореографии, оживленно манипулирует снопами, серпами и лентами майского шеста, вспоминает школьные уроки, с удовольствием подчеркивая четкость соединения ног в больших прыжках и точность остановок в пируэтах, которую он не всегда находит нужным соблюдать в "Спящей красавице" или "Баядерке".
К премьере театр подготовил четыре состава исполнителей главных партий. Три подающие надежды солистки - Светлана Лунькина, Анастасия Горячева и Нина Капцова - были укреплены Коленами из касты театральных премьеров: Сергеем Филиным, Юрием Клевцовым и Дмитрием Гудановым. Однако за час до премьеры их заменил никому не известный 23-летний Андрей Болотин. В Колены он попал благодаря случаю: восстанавливавший текст Аштона репетитор Эмилио Мартинс увидел танцовщика на юбилейном вечере Нины Ананиашвили (в который Болотин тоже "влетел" случайно в последнюю минуту) и сам попросил назначить его на главную партию. На пресс-конференции перед спектаклем танцовщик сказал, что ему "не приходится изображать Колена. Колен - это я". То же самое могла сказать о Лизе и его партнерша Нина Капцова. Именно поэтому им удалось не остаться в тени ярких характерных персонажей: Геннадия Янина - Алена, Александра Петухова - Симона и Андрея Ситникова - Тома, ставших главными героями генеральной репетиции.
Большой театр подарил сам себе повод рапортовать об очередном триумфе. Но за последние пять лет побед у Большого балета было немало: "Каприччио" Алексея Ратманского, вечер хореографии Джорджа Баланчина, "Дочь фараона" Пьера Лакотта, "Послеполуденный отдых фавна" Джерома Роббинса. Однако все они не смогли пережить прихотливых изгибов театральной жизни и погибли, не образовав стройную картину единой театральной политики. Сразу же после премьеры "Тщетной предосторожности" Большой вновь будет заниматься повторением хорошо забытого старого - восстановлением изжитых прежними руководителями "Дочери фараона" и "Легенды о любви".