У весны не женское лицо
Константин Мурзенко вышел в народ с фильмом "Мама не горюй", для которого написал сценарий, и народ признал в Косте своего. Когда название этого фильма попадается на глаза корректорам, они норовят проявить осведомленность в вопросах пунктуации и ставят после первого слова запятую. Меж тем как Мурзенко постановил, что она не нужна. Потому что имеется в виду не обращение к старушке родительнице, а просто драйв и просто улет. А также жанр, в каковом живет и работает драматург Мурзенко - бывший фельдшер на "скорой помощи", диджей на радио, телеобозреватель криминальных новостей и тощий Фашист из второго "Брата", торговавший стволами от зарубежного и отечественного производителя. А ныне автор фильма "Апрель" про любовь неудавшегося киллера Петра Апреля и медсестры-куколки, из которой не вышло ночной бабочки. - У вас на постере написано, что "Апрель" - это "неонуар". Новое черное кино, если по-русски. Вы на самом деле думаете, что это неонуар? - Я ничего не думаю, и про жанр тем более. Ко мне друзья на площадку приходили и удивлялись: что за безобразие у вас тут творится? А я отвечал: почему безобразие? Комедию снимаем. Все должно быть бодро, чтобы потом люди в зале радовались.
- И что, радуются они? - Странная штука происходит. Люди не смеются там, где я рассчитывал и где веселились читавшие сценарий, зато ржут в самых трепетных, на мой взгляд, местах.
- Так они же смешные очень.
- Вы думаете, это стеб? - Так не всерьез же вся эта патетика, которую они у вас прогоняют. Ну вот когда мужики умыкнули из больницы младенца и обсуждают его судьбу. "Как думаешь, что ему предстоит? " - "Да просто жизнь... " - Это еще не самое показательное. Самое показательное, когда один бандит кричит: "Замолчи, я честь свою погубил! " - Даже не знаешь, как реагировать. Все вроде как всерьез, но потом думаешь: что вдруг? - Но ведь когда так происходит в жизни, ты же принимаешь это как должное. Вот девушка признается тебе в любви, говорит: я люблю тебя. Ты же не думаешь при этом: наверняка стеб, потому что кто, блин, такого полюбит? Мне просто хотелось напомнить, что, сколько ни прячься за стеб и ни выпендривайся по-всякому, иногда волей-неволей приходится говорить всерьез. Вообще, я больше всего доверяю галлюцинациям. Считай, патетические диалоги мне приснились.
- Трогательная беседа Апреля с медсестрой у морозного окна - чистый галлюциноз? - Разговор влюбленных всегда галлюциноз. Любовь - самый сильный галлюциноген на свете. Каждый любит как умеет.
- Спасибо, что объяснили. А город, где все происходит, тоже вам приснился? - Да, такого города нет. Он абстрактный.
- И все же временами очень смахивает на Москву. Почему вы, питерский человек, именно из Москвы сделали себе декорацию? - Потому что я хотел снять именно московскую историю. Но, к сожалению, у меня не получилось той холодной и одновременно манящей Москвы, какой ее видит человек, который здесь не вырос. Ну, как я. Там все неуютное, в моем фильме, не только город.
- Да, и время тоже. Оно у вас тоже абстрактное: то ли ранние девяностые, то ли поздние. Вы так и хотели? - Я ни в один город и ни в одно время не влюблен настолько, чтоб пытаться их увековечивать. Но если правду говорить, то я столько раз менял свои хотения, пока делал "Апрель", что даже страшно. В какой-то момент даже плохой фильм начинает диктовать свои условия, и бороться с этим бессмысленно.
- Вы считаете "Апрель" плохим фильмом? - Я не знаю, хороший он или плохой, но я доверяю ему, когда он что-то выталкивает из себя. - Много при окончательном монтаже слетело? - Почти час.
- Сергей Соловьев рассказывал мне, как Андрей Тарковский его учил: сидя за монтажным столом, забудь о сценарии, его больше нет.
- А когда озвучиваешь, нужно забыть, что ты там намонтировал. А когда показываешь, лучше думать о том, что это кино снимал не ты.