Мама, папа, прости
Королева Испании тяжко больна, дни и ночи ее сочтены. Самый, пожалуй, большой испанский режиссер - Винсенте Аранда снял фильм о самом, наверное, трагическом персонаже родной истории - королеве Хуане Безумной, любившей законного мужа сверх всякой меры и через это и его, и себя саму погубившей.
Для того чтобы в 76 лет снимать про губительное безумие страсти, нужна большая смелость и хорошая память. Аранда обладает и тем и другим в избытке, к тому же он всю жизнь собирает истории о разных страшных частностях, случающихся от любви. В его десятилетней давности "Любовниках" герой ради любви к не первой свежести квартирной хозяйке резал опасной бритвой юную красавицу-невесту, а та из любви же покорно подставляла шею и в холодеющих пальцах сжимала сумочку с мильоном песет - чтоб любимому потом было на что бежать за границу. В "Безумии любви" небывалой красоты инфанта Хуана отважно отдает всю себя без остатка партнеру по династическому браку - фламандскому герцогу Филиппу, человеку во всех смыслах недостойному, пошлому и кудрявому: такому в рекламе Stella Artois сниматься, а не королевством править. Филипп, из чистого пижонства разбудивший в наивной кастильской деве эту лютую страсть, довольно быстро начинает ею тяготиться и потому бежит: сперва к отзывчивым фрейлинам, а потом к родителям жены - за разрешением низложить их безумную дочь и услать ее под надежной охраной куда-нибудь, откуда она его не достанет своей любовью.
История Хуаны ла Локи даже в изложении школьного учебника - совершеннейший театр гротеска, идеальный рабочий материал для какого-нибудь Шехара Капура ("Елизавета"), но никак не для Аранды, увы. Аранда - раб им самим придуманной сверхзадачи. Он дистиллирует историю, выпаривает из нее всю развлекаловку и экзотику, все праздное, лишнее и интересное, а сухим остатком кормит зрителя, как овсянкой, с ложечки. Единственное, что интересует его, - факт любви как наркозависимости, притом любви к вымышленному от начала до конца объекту. Недаром, когда уже почти низложенная Хуана вдруг приходит в себя и возвышает голос против возлюбленного супруга, последний тотчас сдувается, нетвердой походкой уходит прочь и умирает без особых на то причин за пять где-то минут экранного времени. Этот красивый концептуальный ход на деле отдает не Фейхтвангером даже, а Пикулем, Валентин Саввичем. А то мы не знаем, отчего на излете средних веков здоровенные испанские короли вдруг покрывались кровавыми язвами и умирали 28 лет от роду. То же можно сказать и о настойчивом муссировании слова "безумная" в диалогах - для сравнения представьте себе байопик про Ивана Грозного, в котором случайные персонажи то и дело твердят: "Он грозный, грозный, какой же он грозный, ты гляди". Впрочем, имеется в "Безумии любви" нечто, заставляющее примириться с мучительным формализмом Аранды. Это нечто - 23-летняя Пилар Лопес де Айала, испанская красавица с восхитительной нервной пластикой (почти как у Холли Хантер в "Пианино"), получившая за роль Хуаны премию "Гойя". За эту девушку режиссеру Аранде (двадцатью годами раньше открывшему миру другого ангела небесного - Вику Абриль) большое человеческое спасибо.