Охвостье из будущего
"Кейт и Лео" - романтическая комедия с элементами фантастики, а проще говоря - милая галиматья про то, как английский аристократ из 1876 года, угодив по оплошности в наше время, влюбился в женщину - менеджера среднего звена (Мег Райен). Фантастический элемент состоит в том, что Бруклинский мост соединяет не только Манхэттэн с Бруклином, но и 1876 год с началом третьего тысячелетия: главное - подгадать момент, знать место и не побояться прыгнуть. Это называется "портал".
В оригинале фильм озаглавлен "Кейт и Леопольд"; зачем-то российские прокатчики убрали из названия слог "польд": по-видимому, из страха перед нежелательными кросскультурными интерференциями, а именно - чтобы зрители не подумали, что это картина про кота Леопольда. Герой, надо сказать, на кота не похож - гораздо больше он напоминает породистого бобика, увешанного медальками. Несмотря на купированный хвост, фигурирующий в фильме аристократ Леопольд, между прочим, - историческое лицо, да еще какое: изобретатель лифта и весов безмен. Вы видели на лифтах надпись Otis? Леопольд назвал подъемные кабины так в честь своего дворецкого.
Поначалу фильм напоминает римейк гайдаевского киноблокбастера "Иван Васильевич меняет профессию": особенно сцены, когда пришелец из прошлого оказывается в современной квартире и сталкивается с бытовым техническим арсеналом XXI века. Такого шока, как Иоанн Грозный, аристократ-лифтер, однако ж, не испытывает: уже через 20 минут действие развивается по наиклассической модели "чужак в Нью-Йорке". Фрик в златотканом камзоле бродит по нью-йоркским улицам, вызывая некоторое недоумение у детей и негров; так в этом городе еще и не такое увидишь.
Любовная линия, генеральная в фильме, возникает не сразу; неогайдаевский фарс оттеняет ее своей дикостью. Постепенно, однако, выясняется, что выходец из навеки канувших в Лету миров пользуется у современных дам немалым успехом. Женщинам - которые, оказывается, втайне страдают оттого, что "романтизьма нет", - нравится, когда их мужчины ведут себя как джентльмены, не стесняясь жеманничать, бонтонничать и миндальничать. Не так уж и плохо прослыть старомодным; лучшие мужчины - мужчины, которые подают завтрак в постель, носят дам на руках, знают по-французски, пишут ошеломляющим слогом письма, танцуют польку-бабочку и в состоянии выехать в нужный момент на белом коне, даже если дело происходит в Нью-Йорке. Все бы хорошо, да только вот в этом романтическом киселе полностью отсутствует конфликт. Есть фантастическая ситуация, которая так же механически-фантастически и разрешается. Где-то в середине просмотра возникает какой-то затык: те же чувства испытываешь, застряв в лифте. Безысходная тоска.
Остается только удивляться, как этот аристократ, чуть ли не месяц проживший в Нью-Йорке третьего тысячелетия, научившись пользоваться тостером, посудомоечной машиной, телевизором и бог еще знает какой аппаратурой, вернувшись обратно, изобрел всего лишь лифт и весы безмен. Кот, что называется, наплакал.