ПРОЕКТ "Б": Почему мы молчим
Каких только стандартов не придумано для защиты потребителей от некачественного или просроченного товара. Но потребители бракованных теорий страдают гораздо сильнее. Последствия использования некачественной идеи могут длиться годами и влиять на целые государства. Именно поэтому идеи, особенно те, которые рискуют оказаться реализованными в политической или экономической практике, должны излагаться в доступной форме и "звучать". Тогда на них можно отвечать и высказывать иные точки зрения.
Отсутствием внятного изложения идей, которыми руководствуется нынешнее правительство России, и объясняется отсутствие выраженной оппозиции. Отвечать просто не на что. Невозможно поверить, что Россия не способна рождать собственных "орвеллов". Просто они прозябают без работы.
Трудно объяснить, почему в прессе такой традиционно "думающей" страны, как Россия, так мало авторитетных голосов, "создателей точек зрения" (opinion makers). Высказываться ведь никто не запрещает.
Причина, наверное, в том, что в силу особенностей нашей истории мы никогда, вплоть до 90-х гг. XX в., не погружались в рынок идей во всей его сложности. Российское общество не "покупало" идеи на свободном рынке. Идея здесь всегда выдавалась сверху; как правило, взята она была из числа тех, что давно отшумели в других обществах. Так было и с Третьим Римом, и с просвещением, и с "народностью", и с марксизмом, и с рыночным капитализмом. Никакой одной "русской национальной" или любой другой "одной идеи" не существует. За долгую историю их накопилось так много, что остается только выбирать.
Одна из последних идейных монополий, советская, рухнула лишь недавно - чуть больше 10 лет назад. Как и все прочие монополии, эта сдерживала предложение, а огромный неудовлетворенный спрос держал цены на невероятной высоте. Ценой слова могла стать жизнь. При этом на прилавках магазинов пылились 2 - 3 мысли с давно истекшим сроком годности, а граждане из-под полы и втридорога добывали разные диковины - все, что удавалось достать, - от теорий жидомасонского заговора до дешевого американского "селф-хелпа".
И вот в конце 80-х идеи - все сразу - оказались выброшены на рынок. Произошло то, что и должно было произойти с любым рынком, - обвальное падение цен. В такой ситуации у высказываний мало шансов быть услышанными. Говорить можно что угодно, но никому не интересно слушать: слово стоит дешево. Именно поэтому ответом на жесткие решения власти - вроде отключения частного телевизионного канала или содержания под стражей крупных предпринимателей - является невнятный гул.
Российскому руководству не нужна национализация телеканалов и газет и не нужна никакая цензура - достаточно всего лишь поддерживать статус-кво. Разбудить заснувший рынок идей может только умение внятно высказаться. Взлет рынка качественной беллетристики 2000 - 2001 гг. говорит о том, что российские читатели готовы покупать хорошую литературу, готовы выбирать и "привередничать". Предложение Бориса Акунина, Толстой, Юзефовича и многих других родило спрос. Если такого же взрыва не произойдет в области публицистики, Россия так и будет полигоном для бракованных теорий.