Олег Вьюгин, новый зампред Центробанка
Очень хотелось узнать, что внутри ЦБ.
Такое впечатление, что в инвестиционной компании "Тройка Диалог" Олег Вьюгин все время "поддерживал форму", ожидая приглашения в ЦБ. Придя на Неглинную первым зампредом правления, он с места в карьер объявил приоритеты в денежно-кредитной, курсовой, процентной политике Банка России. За месяц Вьюгин стал одним из главных для бизнеса ньюсмейкеров, едва ли не ежедневно давая финансистам пищу для размышлений. Такую, без паузы на притирку, активность сам Вьюгин объясняет просто: он не изменил своим пристрастиям к макроэкономике и финансам и в "Тройке" продолжал, как и раньше в Минфине, "вариться" в этих проблемах, готовя доклады для клиентов инвесткомпании.
- Понятно, почему ваш коллега по Минфину Сергей Игнатьев позвал вас сюда. Но почему вы сами решили вернуться из бизнеса на госслужбу? - Не хочу сказать, что в частном секторе было скучно. Но ЦБ представлялся мне черным ящиком, и очень хотелось узнать, что внутри. Я подумал, что еще не настолько стар, чтобы не попробовать.
- Вы послали Касьянову письмо, изложив свой вариант реорганизации ВТБ.
- ВТБ - по характеру бизнеса универсальный банк. Он реализует государственные задачи, например поддержка машиностроительного экспорта. Но у него есть и чисто коммерческая деятельность: ведение корпоративных счетов и кредитование предприятий, обслуживание вкладчиков, карточный бизнес. Пока владельцем банка является ЦБ, прямо не отвечающий за бюджет, такое смешение еще можно терпеть. Но после того как ВТБ перейдет правительству, целесообразно было бы эти функции разнести по отдельным кредитным учреждениям. При этом, на мой взгляд, было бы логичным объединить ВТБ с ВЭБом, выделив из последнего, как и планирует правительство, агентство по управлению долгом государства. ВЭБ тоже занимается экспортным финансированием и тоже осуществляет госфункции, являясь оператором внешнего долга страны. Естественно, напрашивается слияние сходных между собой бизнесов ВТБ и ВЭБа и создание комбанка, зарабатывающего прибыль на клиентах и другом сугубо частном бизнесе.
- Чтобы сделать такое разделение, надо сначала, чтобы ЦБ удалился из капитала ВТБ? - Само собой, но эта операция не должна ухудшить баланс ЦБ. Акции ВТБ - это примерно 42 млрд руб. в номинале. Правительство должно заместить их равноценным активом, который мы можем в определенные сроки продать. Ведь не только коммерческие банки, но и ЦБ с 2004 г. перейдет на международные стандарты финансовой отчетности. Чтобы не иметь при этом убытки и не создавать дополнительные провизии, которые уменьшат прибыль ЦБ и платежи в бюджет, мы должны получить от правительства подходящий актив в оплату акций ВТБ.
- Но идея его слияния с ВЭБом отодвинет уже анонсированную продажу ЕБРР 20% акций ВТБ.
- Я высказал оптимальный, на мой взгляд, вариант преобразования. Можно проще. После выхода ЦБ и объединения ВТБ с частью ВЭБа начинается поэтапная приватизация. В новый банк войдут ЕБРР, возможно, международная финансовая корпорация, кто-то еще. Но тогда правительство лишится возможности иметь госбанк, поддерживающий, например, экспорт. Допускаю, что в отличие от США и Японии России Эксимбанк не столь необходим.
- А про слияние ВЭБа с Росэксимбанком нужно забыть? - Росэксимбанк очень мал по активам и капиталу. Зато у него есть лицензия, которой нет у ВЭБа. Отсюда и выросло предложение объединить их путем допэмиссии. Если схема госбанка, кредитующего экспортеров, окажется плодотворной, в ней найдется, думаю, место и Росэксимбанку.
- Предполагалось, что до конца прошлой недели Михаил Касьянов, Сергей Игнатьев и Алексей Кудрин согласуют вид федеральных облигаций в оплату ВТБ, срок их обращения, процентную ставку.
- Конструктивные подходы есть, но до конца вариант не согласован. Время есть, по графику мы должны до конца года принять закон о выходе ЦБ из капитала ВТБ.
- Но статья 7 законопроекта о ЦБ позволяет ограничиться поправками в закон о бюджете. Просто увеличивается лимит внутреннего долга на этот год, выпускаются бумаги Минфина на 42 млрд руб. и передаются вам.
- Это так, но мне кажется, что лучше принять специальный закон. ЦБ не против. Надеюсь, документ будет простой и прозрачный.
- Шумиха вокруг прогноза ВВП на ближайшие годы представляется политическим хлыстом, чтобы искусственно форсировать рост экономики.
- Мне кажется, это сигнал правительству еще активней работать. Пока Россия умеет хорошо производить и продавать сырье. Если делать ставку на такую модель, то российская экономика сможет иметь 2 - 3% в год - это темп прироста мирового спроса на сырье. Нам надо научиться производить конкурентоспособную продукцию, чтобы иметь 6 - 8% в год. Докризисные [1998 г.] ценовые диспропорции в экономике были ликвидированы в течение последних трех лет. Теперь ключ к росту - инвестиции. Китай получил в I квартале $14 млрд инвестиций, у нас от силы $2 млрд. Но желающие вкладывать обозначили свой интерес - транснациональные компании, российские, у которых тоже есть незадействованный капитал. Дополнительный ресурс роста связан с малым бизнесом. Причем это не капиталоемкий путь. Малому бизнесу не требуется крупных инвестиций, ему нужна среда.
- Сколько добавят к темпам роста факторы увеличения внутренних и внешних инвестиций, бурное развитие малого бизнеса? - Не пробовал, но обязательно посчитаю. Но точно могу сказать, что сейчас, как только начинают расти инвестиции, растет промпроизводство, затем доходы и спрос домашних хозяйств.
- Вы обмолвились, что денежные предложения регулируются сейчас довольно упрощенно - валютные интервенции, депозиты ЦБ и остатки на счетах Минфина. А что в вашем арсенале? - Нам необходима стабильность, в том числе и на валютном рынке. Не всегда же текущий баланс страны будет таким сильным, и не всегда ЦБ будет пополнять резервы. Сейчас это $40 млрд, и мы, наверное, близки к уровню насыщения. Когда ЦБ перестанет покупать доллары, возникнет вопрос, как регулировать ликвидность банков, чем обеспечить денежное предложение. Существующих инструментов недостаточно, чтобы поддерживать нормальную ликвидность. Надо возвращаться к операциям РЕПО с государственными ценными бумагами. Нужно сделать привлекательными ломбардные аукционы, запустить валютные свопы, наконец, заняться развитием срочного рынка.
- Что даст двукратное снижение ставок по недельным и двухнедельным депозитам, если банки не очень-то учитывают это в своей кредитной практике? Да и с точки зрения ликвидности рынка ваши намерения неубедительны: денежные предложения не скачут, инфляция понемногу подавляется.
- Депозиты изначально создавались как инструмент временной стерилизации скачков ликвидности. С точки зрения денежно-кредитной программы ЦБ сегодня у банков появилась избыточная ликвидность. Если так, то банки обязательно ее пристроят, мы не хотим, чтобы "лишние" деньги ускоряли инфляцию. Для нас депозит от месяца до трех и есть стерилизационный механизм. Если же посмотреть сложившуюся структуру депозитов, то в основном их срок до двух недель. Значит, с точки зрения ставок мы отстали от реальной ситуации. Мы уменьшили процент по срочным депозитам на 1 - 2 недели. Завтрашний день покажет, правы ли мы, подталкивая банки к удлинению сроков. На наш взгляд, 13 - 13,5% - это приемлемая ставка для депозитов 1 - 3 месяца. Если в мае инфляция будет 1%, то предложенный нами процент в реальном выражении положительный. Вообще, мы хотим в течение двух ближайших месяцев перейти на аукционные принципы привлечения депозитов. Чтобы ставка в основном определялась рыночным механизмом.
- А не стоит ли законодательно вменить ЦБ ежегодное снижение инфляции до заданных параметров, как это делалось в Великобритании? - Я не понимаю, как сегодня законом записывать цифру по инфляции.
- Но записывается же законом численный рост денежной массы.
- Денежная масса поддается регулированию, у любого ЦБ есть набор инструментов. А инфляция напрямую не регулируется. Она - производное всей денежно-кредитной и курсовой политики. В ее рамках есть такой непредсказуемый элемент, как инфляционное ожидание. На них мы можем воздействовать только через информационные каналы. Поэтому вписывать в закон не регулируемый напрямую параметр - не очень хорошая практика. Кроме Великобритании, вы не найдете других примеров.
- Если вы за жесткий контроль за ростом цен и денежным предложением, то опрометчиво размораживать счета "С", на которых у иностранных кредиторов 100 млрд руб.
- Вы предлагаете сказать владельцам "С"-активов, что денег они не получат, потому что нам хочется попроще регулировать денежные предложения и курсовую политику? В 1998 г. так, по сути, и вышло, но при этом мы сказали, что деньги будут возвращены, и ограничения ввели только на год. Сегодня финансовая ситуация отнюдь не кризисная. Кроме того, размораживание счетов "С" - не синоним вывода всех средств. Во-первых, это не деньги, а активы. Примерно половина вложена в акции российских предприятий, треть - в корпоративные облигации, и остальные - в гособлигации. Во-вторых, это привлекательные активы. Во всяком случае, индекс РТС, который недавно был 240 пунктов, перешагнул рубеж 400. Облигации тоже росли в цене, плюс по ним выплачивается купон. Поэтому я не понимаю, почему после либерализации счетов инвесторы бросятся продавать прибыльные активы и уходить из страны. Конечно, мы все-таки немножко подстрахуемся: надеюсь, что в течение месяца мы рассмотрим на совете директоров этот вопрос и порядок разблокирования. Владельцам разных активов опасаться не стоит. Никакой дискриминации не будет. Каждый владелец "С"-активов будет точно знать свое будущее.
- Вы не расположены к выпуску облигаций ЦБ и предлагаете переложить на Минфин бремя обслуживания "краткосрочных бумаг в достаточных для рынка объемах". Это более чем странная позиция для чиновника, пережившего в Минфине дефолт по обязательствам государства.
- Состоятельность бюджета зависит не от того, какие бумаги выпускаются, а от того, какой дефицит. Если бюджет исполняется с профицитом, то он никогда не станет источником кризиса. Минфин неохотно идет на краткосрочные заимствования из-за дороговизны обслуживания. На мой взгляд, при выборе стратегии Минфину нужно руководствоваться простой вещью. Если реальная процентная ставка по заимствованиям меньше темпа роста ВВП, бремя процентных расходов будет сокращаться. Можно смело выпускать и короткие бумаги, надо только отслеживать, достаточно ли низка реальная ставка. Именно такова сегодня, насколько я знаю, реальная ставка по ГКО по отношению к темпу роста экономики. Теперь Минфин должен расширить спектр госбумаг с различными сроками, дав банкам возможность управлять ликвидностью.
- По-вашему, чистые заимствования Минфина в следующем году могли бы составить 50 млрд руб. Но в 2003 г. предстоит еще и выплатить по внешним долгам $16 - 17 млрд. Сколько же тогда привлекать на внутреннем рынке? - Все зависит от того, как будут спланированы непроцентные расходы бюджета. В 2003 г. действительно возникает напряжение, поскольку внешний платеж составит $17 млрд. Но и в этом году, когда платежи на $3 млрд меньше, Минфин выступает очень солидным заемщиком на внутреннем рынке - где-то 30 млрд руб. будет по году чистых заимствований.
- Не может быть, по закону о бюджете лимит установлен в 9,8 млрд руб.
- А Минфин не так считает. Он суммирует основной долг и проценты, возвращаемые владельцам бумаг. Потом размещает свои бумаги на энную величину. А разницу называет чистыми заимствованиями. Правильно же при расчете вычитать из суммы займов только выплаты по основному долгу. Проценты не учитываются, так как это капитал тех, кто инвестировал в твои бумаги. Что касается размера внутренних заимствований, то, по моим представлениям, пока в проекте бюджета существует кассовый разрыв далеко за 100 млрд руб. Конечно, у Минфина есть возможность частично закрыть его финансовым резервом. И тем не менее напряжение сохраняется. Поэтому я и сказал, что чистых внутренних заимствований по нормальной бюджетной классификации потребуется в следующем году порядка 50 млрд руб.
- На чем основана ваша уверенность, что можно без опаски открывать нерезидентам рынок ГКО-ОФЗ? - Во-первых, и сегодня можно войти на него. Ведь по счетам "С" заморожен выход, но не вход. Можно использовать "Н"-счета для инвестиций. Да много есть абсолютно легальных способов, чтобы покупать бумаги. Пока правительство проводит ответственную бюджетную политику, допуск нерезидентов - совершенно безопасный ход. Такая политика осуществляется три года, и есть надежда, что это не случайность, а проявление воли и здравого смысла. Но есть проблема платежного баланса страны. Краткосрочный капитал иногда даже при сильном бюджете способен дестабилизировать положение. С этой точки зрения некоторые ограничения могут быть разумны. Чили вводила налог на очень короткие деньги, считая таковыми трехмесячные инвестиции. Поэтому ЦБ должен проанализировать всю систему счетов, по которым иностранный капитал входит в Россию. Нужно сделать ее разумной и гибкой, убрав те ограничения, которые легко обходятся. Пока краткосрочный капитал нам не угрожает, но в перспективе мы должны быть готовы к любому повороту.
- Какие количественные показатели, например оттока капитала, должны убедить ЦБ, что пришла пора снизить до 50% или отменить совсем норматив обязательной продажи валютной выручки экспортеров? - Несанкционированный отток капитала сокращается, и все же за прошлый год он составил порядка $10 млрд. Мы хотели бы видеть отсутствие несанкционированного оттока и положительное сальдо движения по счетам капитала. Тогда режим валютного регулирования может не быть ограничительным. Ограничения потеряют смысл, когда будет эффективно работать мониторинг грязных операций, достигнут консенсус по налогам и ликвидирован разрыв между внутренними и внешними ценами на энергию. Тогда и обязательная продажа потеряет смысл. Не думаю, правда, что и нынешние запреты сильно препятствуют утечке. Просто через обязательную продажу ЦБ гораздо легче держать под контролем валютный рынок и курсовую политику. В сложнейшей системе валютного регулирования надо навести порядок, а не выхватывать из нее куски и предлагать: отмените вот это, потому что лично мне это мешает. Надо посмотреть систему ограничений в целом. Многие из них, построенные по принципу "категорически нельзя", имеют форточки и целые окна. Если уж ограничение вводится, оно должно работать на 100%. Без системного перекапывания валютного регулирования все попытки отменить что-то одно ничего не принесут либо окажут негативное влияние.
- За месяц в ЦБ вы уже скорректировали прогноз инфляции с 15% до 14%, а также курс рубля к доллару. Сначала вы "укрепили" его на 6%, а затем предсказали к концу года 33 - 34 руб. за доллар, или 2 - 5% реального повышения. Ваша переоценка удивительно совпала с "курсом" правительства.
- Чем больше информации, тем точнее оценки. Я вижу, что денежная масса и денежная база с начала года выросли на 4%. Поскольку в инфляции есть лаговые зависимости от сегодняшних денежных агрегатов, я не вижу оснований для ее ускорения выше прогнозируемого в бюджете. В I квартале у меня была более пессимистическая точка зрения на курс, и я, будучи независимым экспертом, говорил, что к концу года он будет 33 - 34 руб. за доллар. Но цены на нефть пошли вверх и держатся на приличном для России уровне - $24 за баррель, а в среднем за четыре месяца - $21,5 за баррель. Естественно, у рубля появляется больше шансов на укрепление в реальном выражении. Я уже готов согласиться на 33 руб. за доллар к концу года. Если, конечно, не случится какой-то форс-мажор.
- Как вы собираетесь увязать производительность труда с курсом национальной валюты? - Если правительство считает - и я с ним солидарен, - что не следует пока слишком быстро укреплять рубль, значит, бюджетную политику надо выстраивать с профицитом. Это не навечно. Сегодня у нас состоятельность платежного баланса держится на положительном сальдо торгового баланса, что означает чистый отток ресурсов (товаров) из России, и при отрицательном балансе по счетам капитала. То есть уходит и капитал. Факт в том, что при такой стратегии мы способствуем кредитованию всего мира за счет российских товарных и инвестиционных ресурсов. Надеюсь, это временная ситуация и вектор политики изменится: текущий баланс уменьшится, а по капитальным счетам появится приток. В этом случае укрепление рубля даже быстрее, чем рост производительности труда, абсолютно правильно. Потому что укрепление будет сопровождаться ростом инвестиций в основные фонды и повышением конкурентоспособности. Мы будем защищены от разрушения платежного баланса из-за укрепления рубля. Не надо будет импортировать слишком много товаров, мы их сами сумеем производить, так как будут инвестиции.
- Должен ли ЦБ опосредованно стимулировать экономический рост, скажем кредитуя банки под векселя высокорентабельных предприятий? - Главная задача ЦБ - удовлетворять спрос на деньги. Обязательства первоклассных предприятий, да еще прогарантированные комбанками, могут быть для ЦБ залогом. Но с точки зрения международных принципов я бы не сказал, что это стандартный инструмент. Он не распространен широко. Ставить на него как на козырную карту мы не собираемся.
- Каким диапазоном будет ограничен в следующем году объем денежной массы? - Пока говорить рано, мы хотели бы увидеть бюджет, который готовит правительство. Тогда мы сможем выстраивать денежно-кредитную политику. Думаю, мы должны добиваться дальнейшего сокращения инфляции. Вполне реально говорить о 10 - 12% в следующем году. Под такую инфляцию денежное предложение должно быть ограничено. Конечно, при определении спроса на деньги мы будем исходить из темпов роста экономики, которые заложит правительство.
- Какие идеи наполнят проект денежно-кредитной политики ЦБ на 2003 г.? - Я хотел бы видеть этот документ более компактным и информативным. Мы можем поделиться прогнозами на ряд процессов в области платежного баланса, в денежной сфере. Мы дадим больше информации об ожидаемых индикаторах. Четко выскажемся о том, как будем регулировать ликвидность банковской системы, какими инструментами будем достигать цели по инфляции.
- Как происходит ваша притирка с первым зампредом Татьяной Парамоновой и другими старожилами ЦБ, которым нелегко примириться с утратой ряда важных полномочий? - У нас нормальные отношения. Полномочия ЦБ были распределены очень неравномерно, и нагрузка на некоторых зампредов оказалась чрезмерной. Надо дать возможность всем работать днем, а ночь тратить на отдых.