Окно в Америку
Грандиозный проект "Эрмитаж - Гуггенхайм", заявленный два года назад, постепенно приобретает все более внятные очертания. В конце минувшей недели в Петербурге было, во-первых, заявлено о создании благотворительного фонда "Эрмитаж - Гуггенхайм" (изначально вложенный Питером Льюисом, председателем попечительского совета фонда Гуггенхайма, и главой компании "Интеррос" Владимиром Потаниным $1 млн должен пойти на создание ТЭО реконструкции здания Главного штаба, где и разместится будущий музей). Во-вторых, более или менее определены сроки (пять лет - в случае регулярного финансирования); и в-третьих, подтверждено, что организуется международный конкурс среди архитекторов, в котором принимает участие, в частности, Рэм Кулхаас - самый знаменитый голландский архитектор, который среди прочего спроектировал Гуггенхайм-центр и выставочный зал Гуггенхайм - Эрмитаж в Лас-Вегасе.
Глава Эрмитажа Михаил Пиотровский любит повторять, что, поскольку Эрмитажу так и не удалось стать музеем ХХ в., он из XIX столетия должен сразу перейти в XXI. А музей нового века - это не только коллекционер, но и менеджер: владелец постоянно растущей и обновляющейся коллекции, которая не лежит мертвым грузом, а идет в дело - ездит по миру, приносит деньги, меняется на временные экспозиции из других музеев... Ну и, конечно, включает самые разные виды изобразительного искусства: помимо традиционных (скульптура, живопись) еще и дизайн, инсталляции, фотографию, возможно, даже моду - в общем, все то, к чему посетители нынешнего Эрмитажа не очень привычны.
Любит Пиотровский рассуждать и о том, что в отличие от Лувра, давно переставшего быть королевским дворцом, петербургский Зимний еще живо помнит свое имперское прошлое, а потому проводить там эксперименты по организации, например, фотоярмарок, как в том же Лувре, или экспозиций "Искусство мотоцикла", как в гуггенхаймовском музее, не органично. Другое дело - здание Главного штаба (к Эрмитажу отошло то крыло, где размещались раньше гражданские коллегии): здесь музей может чувствовать себя полноправным хозяином, охотно перенимающим опыт самых продвинутых зарубежных коллег. Здесь-то и разместится будущий музей искусства ХХ в. с гуггенхаймовскими галереями. Приобретенный государством на деньги Владимира Потанина "Черный квадрат" Малевича расценивается как символическая покупка: именно с него может начаться создание серьезной эрмитажной коллекции современного искусства. Хотя собрать коллекцию, равноценную французской или американской, вряд ли удастся: классика ХХ в. уже осела в музеях и вряд ли будет перераспределяться. Поэтому пункт в договоре с Гуггенхаймом о том, что в Петербург будут на долгосрочное экспонирование отправляться коллекции из Нью-Йорка, в первую очередь коллекции послевоенного искусства (у нас в музейном контексте фактически не представленного), для Эрмитажа особенно важен.
Собственно, современный музей - это в значительной степени кочующий музей. Что и доказал фонд Соломона Гуггенхайма, создавший помимо главного, нью-йоркского, еще целую сеть музеев-филиалов по всему миру с небольшой собственной коллекцией, но постоянно обновляющимися сменными экспозициями. Сейчас "Гуггенхаймы" есть уже в Нью-Йорке, Берлине, Бильбао (Испания), Лас-Вегасе. Следующий на очереди - Петербург.
Когда пришедший в конце 80-х гг. на пост руководителя фонда Соломона Гуггенхайма искусствовед и арт-менеджер Томас Кренц выдвинул концепцию сети музеев, разбросанных по всему миру, он, возможно, даже не предполагал, сколь мощным может оказаться "эффект Гуггенхайма". У Бильбао, например, возникшая на берегу реки "космическая улитка" архитектора Франка Герри изменила не только лицо, но и судьбу: из хиреющего индустриального города столица басков превратилась в стремительно развивающийся курортный и туристический центр; нерентабельные фабрики закрылись, грузовой транспорт исчез с улиц города, зато стали спешно организовывать пешеходные зоны, разбивать скверы, реставрировать роскошные особняки, началось строительство новых культурных центров. И все это благодаря музею современного искусства с очень небольшой собственной коллекцией. С просьбой прокомментировать "эффект Гуггенхайма" "Ведомости" обратились к главе музея Томасу Кренцу, приехавшему в Петербург на первое заседание фонда "Эрмитаж - Гуггенхайм".
- Отвечая в Лас-Вегасе на вопрос, что побудило вас заключить договор о сотрудничестве с Эрмитажем, вы ссылались, в частности, на личные причины: интерес к России, многолетнюю дружбу с Иосифом Бродским, с Михаилом Пиотровским, любовь к Петербургу. Существуют ли менее романтические посылы, побудившие включить Эрмитаж, один из крупнейших хранителей "старого" искусства, в круг интересов Гуггенхайма - музея, чьи интересы сфокусированы на "новом" искусстве? - Конечно, есть. Это профессиональные причины, и на самом деле они важнее личных причин. Эрмитаж - один из величайших музеев мира. Возможно, самый великий, с грандиозной коллекцией классического искусства. Мы готовы заключать союз с любой культурной институцией, которая разделяет наши принципы: открытость, демонстрация коллекций как можно более широкой аудитории, развитие экспозиционного, музейного пространства, новые архитектурные разработки. Исходя из всего этого, Эрмитаж - абсолютно естественный выбор.
- Но означает ли этот выбор, что теперь и классическое искусство входит в круг приоритетов Музея Гуггенхайма? - Мне кажется, что рассматривать любую музейную коллекцию только лишь с точки зрения хронологии означает необычайно сузить ее потенциал. Возьмите, например, ту часть экспозиции "Соединяя музеи", которая разместилась у нас в Нью-Йорке. В одной комнате сведены Рембрандт из Эрмитажа, Веласкес из Венского музея и Эдуард Мане из коллекции Гуггенхайма. Все три картины - это женские портреты, и, сгруппированные вместе, они начинают вести между собой некий диалог. Диалог разных художественных, человеческих типов, диалог эпох. Конечно, непривычно для посетителей музея - видеть работы, развешанные не по хронологическому принципу. Но именно это создает необходимый контекст. И я настаиваю на том, что, когда Мане висит слева от Рембрандта и справа от Веласкеса, это важно для восприятия картины.
Еще одна существенная для нас идея: показать классическое искусство в контексте современной архитектуры. Именно так мы поступаем в Нью-Йорке. Например, несколько лет назад в интерьерах Гуггенхайма, созданных Фрэнком Райтом, была представлена выставка "Пять тысячелетий китайского искусства".
Или другой пример - экспозиция "Век Рубенса", над которой мы работаем совместно с Эрмитажем и которая будет показана в Бильбао в здании, построенном Фрэнком Гери. Именно этот контекст различий и совпадений чрезвычайно для нас важен. Иными словами, Гуггенхайм, конечно, не становится классическим музеем, но классическое искусство - это одно из "окон", через которое можно лучше разглядеть современность. Это хорошо видно и на примере Малевича: появление "Черного квадрата" в Эрмитаже создает совершенно новый контекст и для самой картины, и для всей эрмитажной коллекции.
- Как вы объясняете то, что произошло с Бильбао: каким образом удалось музею современного искусства изменить судьбу города? Вы действительно верите, что среди современной публики так велик интерес к современному искусству? - Я думаю, что дело не только в современном искусстве. Почему люди приходят в Эрмитаж? Конечно, чтобы увидеть собранную здесь коллекцию. Но не только - еще чтобы увидеть само роскошное здание Зимнего дворца. Это фантастическое итальянское барокко. То же самое в Бильбао. Только речь идет уже не о фантастическом барокко, а о фантастической современной архитектуре.
- Но, может быть, у вас все-таки есть секторы пиар-кампании, которую вы проводили, представляя публике здание Франка Гери? - Не было никакой пиар-кампании. Просто мы построили выдающееся здание, и все тут же об этом заговорили.
- Когда в октябре открывался центр "Гуггенхайм - Эрмитаж" в Лас-Вегасе, был, с одной стороны, обнародован чрезвычайно оптимистичный бизнес-план, составленный еще до трагедии 11 сентября (согласно ему лас-вегасский центр должен был приносить Эрмитажу $1 млн в год), с другой - выражались сомнения, что в новых условиях этот план сработает. Насколько серьезным оказался ущерб, нанесенный музею сентябрьскими событиями? - Очень серьезным - все процессы как бы замедлились: люди стали меньше путешествовать, меньше смотреть. Это коснулось не только Гуггенхайма и его центров, а буквально всего. Должно пройти время, чтобы энтузиазм публики восстановился. Но ситуация уже исправляется. И в августе мы открываем в лас-вегасском центре "Эрмитаж - Гуггенхайм" новую выставку из цикла "Соединяя музеи" - 36 шедевров из Эрмитажа, Гуггенхайма и Художественно-исторического музея Вены. Каждый из партнеров представит по 12 работ.
ЧТО ТАКОЕ "ГУГГЕНХАЙМ".
Музей Соломона Гуггенхайма был основан более 60 лет назад меценатом и поклонником современного искусства Соломоном Р. Гуггенхаймом и изначально включал работы Василия Кандинского, Пауля Клея, Пита Мондриана. Постоянное здание музея было построено архитектором Фрэнком Ллойдом Райтом в 1959 г. и признано шедевром современной архитектуры. Коллекция музея стремительно росла, и в 1992 г. под руководством нового директора Гуггенхайма Томаса Кренца были проведены реставрация здания, а также пристройка новых помещений. Открылось также еще одно нью-йоркское здание музея - в Сохо. Кроме того, с середины 90-х гг. отделения Гуггенхайма начинают открываться в самых разных городах Европы и Америки.