Янки в стране чудес
Этот фильм завершает придуманную актером Жан-Марком Барром и сценаристом Паскалем Арнольдом "Трилогию свободы" нотой легкой и печальной. Не пугайтесь названия: "Просветление" - кино порывистое, человечное и уж точно нескучное.
Все фильмы трилогии имеют очень конкретные и ясные названия. Дождливые парижские "Любовники" были о любви, залитый американским солнцем "Слишком много плоти" - о сексе, "Просветление" - о духе, понятом не в тяжком значении этого слова ("духовность"), но именно как дуновение, миг истины. В этом смысле Барр и Арнольд выбрали самый правильный жанр: их фильм о свободе духа - комедия.
Как и первые две картины трилогии, "Просветление" снято главным оружием киноманифеста "Догма" - легкой цифровой камерой, позволяющей свести к минимуму финансовые затраты и посмотреть на жизнь нос к носу, "близорукими глазами", как сказал бы писатель Лимонов. Барр и Арнольд, однако, не слишком соблюдают предписанные "Догмой" формальности и вообще делают самый непринужденный вид, что им очень к лицу. Сертификат "Догмы" есть только у первого фильма - "Любовников", остальные два - сами по себе.
Жан-Марк Барр любит повторять, что свобода начинается тогда, когда мы задумываемся о ней, но снимает кино о том, где она кончается. В первых двух картинах с границами все просто - они социальные: в "Любовниках" это французский закон об иммигрантах, в "Слишком много плоти" - провинциальная нетерпимость. В "Просветлении" социум выносится за рамку кадра, и наступает черед обобщений, выглядевших бы банально, когда б не точно выбранный авторский тон.
Там, где другие делаются серьезными, Арнольд и Барр начинают дурачиться в наилучшем смысле этого слова. В "Просветлении" у главных героев преувеличенная, едва ли не условная манера игры, отчасти, впрочем, оправданная и сюжетно. Приехавший в Париж чудаковатый подросток Максим, как выясняется довольно скоро, сбежал из психиатрической клиники. Зайдя по наивности в бар роскошного отеля, он знакомится с американским бизнесменом Джеком, получает работу переводчика (шизофреники, как известно, в определенной стадии болезни бывают весьма энергичны), но на следующий день проваливает важную деловую встречу. Джек не гонит Максима в шею, поскольку сам переживает глубокий внутренний кризис. Джеку нравится идея-фикс безумного друга - поехать в Индию.
Джека играет сам Жан-Марк Барр, замечательно изображающий американское простодушие в духовных вопросах. По Индии он ходит с блаженной улыбкой, говорит какие-то глупости про Ганди и ждет, когда у него очистятся чакры и откроется третий глаз. У Максима свое божество - свинка-игрушка - и своя цель: он хочет найти любимую девушку, сбежавшую из той же лечебницы в индийский монастырь. Девушку, конечно, играет Элоди Бушез - муза всей трилогии, сексуальная даже в монашеских одеждах. У нее тоже есть собственный рецепт свободы: "Я разорвала паспорт на следующий день после приезда в Индию". Самая счастливая из Офелий, она вовремя ушла в монастырь.
Индия грязна, суетлива и наполнена звуками автомобильных гудков, что просветлению, однако, не помеха. Начавшись как малобюджетная вариация "Человека дождя", фильм этот кончается веселыми похоронами и титрами, похожими на сны Бананана из соловьевской "Ассы", - хотя "Просветление", по замыслу авторов, о бессоннице разума, главное у Арнольда и Барра не мысль, а эмоции, звук и цвет, мельтешение красок и лиц, как ни называй всю эту суету - жизнью или кино. Оттого так радостно и печально смотреть их маленькие трагедии и комедии, объединенные в "Трилогию свободы", и оттого же, пожалуй, кроме названия, никакого пафоса в этой трилогии нет.